Русинов В.В. - Водоземельные отношения и община у туркмен (1918)

b на 100 У колодцевъ Чешме и Кара-Бурунъ, самыхъ крайнихъ населенныхъ пунктовъ по Хивинской дорогѣ (Чешме расположено, напри мѣръ, за 170 верстъ отъ Мерѳа) можно еще и теперь видѣть довольно явственно русло рѣки. У Чешме оно имѣетъ видъ едва различимой канавы, но у Кара-Буруна совершенно отчетливо выражено и довольно значительно. По дорогѣ между Кара Буруномъ и Чешме можно изрѣдка видѣть на заросшихъ тамариксомъ такырахъ слѣды древнихъ пашенъ и такъ называемые вдынгии глиняные столбы-пу гала, ставящіеся на пашняхъ Ближе Кара-Буруна, около аула и ко лодца Анна-Ресоль и западнѣе его версты на 4, у выселка Пошевай оглы, до сихъ поръ сохранились явственные слѣды древней плотины или подпора на большомъ арыкѣ Тарханъ ябъ; тутъ же кругомъ, и южнѣе по Тарханъ ябу то и дѣло встрѣчаются опять слѣды пашенъ, мелкія оросительныя канавки (Тарханъ-ябъ отвѣтвлень отъ Мургаба между Кеймыромъ и кол Чунгурли и прорытъ почти параллельно на небольшомъ разстояніи отъ него). Кромѣ того, верстъ на 150 сѣверо западнѣе Мерва и верстахъ въ 30 отъ главной хивинской доро ги расположенъ довольно обширный, окруженный песками со всѣхъ сторонь, древній оазисъ Шейхъ Мхансуръ съ могилой этого святого и развалинами крѣпости, теперь совершенно не населенный. Здѣсь слѣды прошлой земледѣльческой культуры выражены не менѣе рѣзко: пашни, сѣть арыковъ, кое гдѣ развалины башенъ^ Изъ всего вышесказаннаго видно, какъ постепенно съ древности къ нашему времени все болѣе и болѣе сжималась культурная площадь Мервскаго оазиса. Когда-то посѣвы были верстъ за 200 на сѣверъ отъ Мерва, вплотную упирались въ пески отдѣлявшіе Хорезмъ отъ долины Мургаба; къ эпохѣ тимуридовъ, къ XV вѣку, периферія оросительной системы и посѣвовъ спустилась на половину, на меридіанъ Кишманъ тепе. Учъ тепе, Аравали и Кара-А гама; въ настоящее время, слѣдовательно, черезъ пятьсотъ лѣтъ послѣ Тимура въ этикъ мѣстахъ производятся посѣвы только разъ въ нѣсколько лѣтъ и небольшими площадями, культурная полоса спустилась еще ниже версгь на 20-30.

Одновременно культурная площадь съуживэлась и съ боковъ. Это хиреніе оазиса обусловлено, несомнѣнно, прогрессирующимъ маловодьемъ Мургаба. Послѣ тимуридовъ и короткаго владычества узбековъ, Мервъ въ началѣ XVI вѣка перешелъ къ персамъ, при которыхъ мало-по малу сталъ терять свое значеніе и. наконецъ, пришелъ въ упадокъ, пере ходя въ теченіи слѣдующихъ столѣтій отъ однихъ завоевателей къ другимъ: то къ персамъ, то къ авганцамъ, то къ бухарцамъ-узбекамъ, дока въ 80 хъ годахъ прошлаго вѣка не былъ присоединенъ къ Россіи. За это время и городъ и мургабская оросительная система нѣсколько разъ подвергались опустошенію, какъ напримѣръ, въ 1785 г. при Байрамъ Али ханѣ, затѣмъ черезъ нѣкоторое время во второй разъ тѣми же бухарцами, при чемъ была разрушена Султанбентская плотина, а около 17.00"* семействъ увезено въ Бухару. Когда плотину возстановили, узбеки снова ее разрушили, а Мервъ назначили мѣстомъ ссылки преступниковъ Опустошительные набѣги бухарскихъ узбековъ совершенно разстроили нормальную жизнь въ оазисѣ и даже обезлюдили его: послѣдніе остатки когда-то многолюднаго и богатаго Мерва и его окрестностей должны были въ началѣ XIX вѣка бросить насиженныя, но разграбленныя мѣста и переселиться на самое русло Мургаба, гдѣ теперь и стоитъ современный Мервъ. Къ этому ихъ вынудило, повидимому, главнымъ образомъ, отсутствіе достаточнаго количества оросительной воды, такъ какъ изъ-за разрушенія Султанбента вода не поднималась въ арыки Въ интересахъ исторической справедливости необходимо отмѣтить, что