Кауфман А.А. - К вопросу о происхождении русской земельной общины (1907)

земледѣльческаго быта и хозяйства, но въ то же время—безъ затрудненій могутъ быть прослѣжены, какъ конечный результатъ многовѣковой эволюціи полукочевыхъ формъ. И параллельно съ этою эволюціей формъ быта и хозяйства наблюдается крайне постепенная эволюція формъ землевладѣнія и землепользованія; въ тѣсной связи съ появленіемъ и упроченіемъ хозяйственныхъ формъ, предполагающихъ болѣе или менѣе прочную, во всякомъ случаѣ длительную связь хозяйствующаго субъекта съ землею, происходитъ постепенный переходъ отъ свойственной чисто-кочевому быту безусловной неопредѣленности и общности землепользованія, отъ полнаго, можно сказать, отсутстія землевладѣнія къ все болѣе и болѣе ясно выраженному и строгому обособленію этого послѣдняго и къ все болѣе и болѣе выработаннымъ формамъ землепользованія, носящимъ все яснѣе выраженный общинно-уравнительный характеръ. Типъ первобытнаго, чисто-кочевого землевладѣнія—это, повторяю, полное «отсутствіе землевладѣнія;», полное отсутствіе какихъ-либо границъ: «Границъ спрашиваешь,—отвѣчали якуты на разспросы Сѣрошевскаго,— а кто ихъ знаетъ! а мы думаемъ такъ: наши земли тамъ, гдѣ наши люди...» Да и откуда было взяться,при чисто-кочевомъ хозяйствѣ, границамъ, когда самое пользованіе угодьями отличалось полною неустойчивостью: смотря по состоянію погоды, кочевники въ одинъ годъ двигались въ одномъ направленіи, въ другой годъ—въ другомъ, не стѣсняясь притомъ не только административными, но даже государственными границами: наши средне-азіатскіе кочевники нерѣдко откочевываютъ въ хивинскія владѣнія, буряты—въ китайскую Монголію, а китайскіе кочевники, случалось, прикочевывали въ нашу киргизскую степь. Но и въ обыкновенные годы, при кочеваніи, такъ сказать, по нормальному маршруту, какъ остановки на тѣхъ или другихъ урочищахъ, такъ и время пребыванія на нихъ изъ года въ годъ мѣняются въ зависимости отъ измѣненія въ разные годы условій погоды.

«Въ одномъ году извѣстные кочевники стоятъ на урочищѣ, положимъ, Джалтыръ-куль 2 мѣсяца,— въ слѣдующемъ году тѣ же кочевники могли простоять на томъ же урочищѣ только одинъ день, потому что они задержались въ другихъ мѣстахъ, или потому, что въ моментъ ихъ прихода сюда здѣсь скопилось много кочевниковъ и другимъ не было мѣста»; въ то же время урочище, на которомъ проводила лѣто одна кочевая группа, осенью или зимою сплошь и рядомъ служитъ мѣстомъ стоянки или пастбищемъ другой; при такихъ условіяхъ «въ этотъ періодъ кочевого хозяйства у населенія не возникало и не могло возникнуть понятія о поземельной собственности, даже не появлялось понятія объ исключительномъ правѣ владѣнія. Въ древнія времена, когда китайцы требовали отъ киргизъ подати, они отвѣчали: Небо производитъ траву и воду; скотъ есть даръ неба, пасемъ его и себя пропитываемъ сами, за что же будемъ давать другому?» *). *) „Матеріалы” экспедиціи по изслѣдов. Степной области, КустанаЙскій уѣздъ, стр. 9—10.