Кауфман А.А. - К вопросу о происхождении русской земельной общины (1907)

Я коснусь теперь еще, мимоходомъ, вопроса о роли системы податнаго обложенія въ числѣ факторовъ, направившихъ въ извѣстную сторону эволюцію формъ крестьянскаго землевладѣнія и землепользованія. Извѣство, какая роль приписывается въ этомъ отношеніи подушной подати. «Спрашивается однако,—справедливо замѣчаетъ по этому поводу г. В. В.,—есть ли это единственный или, по крайней мѣрѣ, наиболѣе легкій способъ обезпеченія исправнаго поступленія податей? Ие было ли бы умѣстнѣе, не производя радикальной ломки порядковъ частновладѣльческаго владѣнія землей, настоять на томъ, чтобы раскладка государственныхъ податей производилась внутри общины (тяглой) не по числу душъ, а по количеству владѣемой каждымъ земли,—система, извѣстная населенію по прежней практикѣ»; это было бы не только проще, но съ чисто финансовой точки зрѣнія и гораздо цѣлесообразнѣе: въ этомъ случаѣ получилась бы разверстка платежей по дѣйствительной хозяйственной силѣ, а слѣдовательно и платежеспособности, тогда какъ, навязывая передѣлъ, правительство тѣмъ самымъ ослабляло лучшихъ плательщиковъ и создавало новыхъ плательщиковъ съ болѣе или менѣе сомнительною или, по крайней мѣрѣ, проблематическою платежною способностью. «И если,— продолжаетъ г. В. В.,—государство громадно усложнило дѣло, потребовавъ, чтобы вмѣстѣ съ переложеніемъ платежей было произведено и уравненіе крестьянскихъ земельныхъ участковъ,—то не произошло ли это потому, что идея уравненія находилась въ согласіи съ желаніями массы крестьянъ? Что, предписывая передѣлы, правительство удовлетворяло не только (и даже не столько! А. Е.) требованіямъ фиска, но и уяснившимся экономическимъ нуждамъ населенія», шло навстрѣчу господствовавшему въ средѣ его теченію? И справедливость этихъ теоретическихъ соображеній всецѣло подтверждается данными мѣстныхъ изслѣдованій въ Сибири: въ такихъ многоземельныхъ мѣстностяхъ, какъ Томская или Енисейская губерніи, стремленіе крестьянскихъ общинъ привести податное бремя въ соотвѣтствіе съ размѣрами пользованія землей выражалось не въ распредѣленіи угодій соразмѣрно платежамъ, а въ раскладкѣ платежей пропорціонально посѣвамъ, скотоводству,—вообще размѣрамъ землепользованія и благосостоянію; въ частности «разъясненія» 1884 года привели въ Енисейской губерніи не къ земельнымъ передѣламъ, а къ поимущественно-поземельной раскладкѣ платежей.

Переходъ же къ уравнительному землепользованію совершался только тамъ, гдѣ того требовали общія условія землевладѣнія и, главнымъ образомъ, наступившее земельное «утѣсненіе». Поставимъ однако вопросъ нѣсколько болѣе принципіально: попытаемся выяснить, каковы могли бытъ практическія послѣдствія правительственнаго воздѣйствія, какъ оно имѣло мѣсто въ XVIII или началѣ XIK вѣка, не говоря уже о болѣе раннихъ временахъ, на формы крестьянскаго землепользованія? Могло ли такое воздѣйствіе, въ условіяхъ русскаго прошлаго, привести къ дѣйствительной ломкѣ? Былъ ли, иначе сказать, правительственный аппаратъ XVIII или начала XIX вѣка доста-