Кауфман А.А. - К вопросу о происхождении русской земельной общины (1907)

(особенно въ Сибири) становится крайне нецѣлесообразной, уже хотя бы по одному тому, что охватываетъ нрострапства въ десятки верстъ совершенно разнокачественныхъ угодій, требующихъ огромнаго количества труда для періодическаго равномѣрнаго распредѣленія,—и поэтому разложеніе ея на общины-селенія представляетъ шагъ къ развитію, а не къ упадку общинной организаціи, такъ какъ въ этомъ случаѣ общинная форма, переставшая соотвѣтствовать уравнительному распредѣленію, замѣняется формою, болѣе къ тому приспособленною». Для насъ, впрочемъ, въ данное время этотъ собственно вопросъ представляетъ лишь второстепенный интересъ; самое важное для насъ—это то, что получающаяся въ результатѣ распаденія волостной общины селенная община представляетъ собою, очевидно, не продуктъ разложенія какихъ-либо первобытныхъ, родовыхъ соединеній, не исконную или во всякомъ случаѣ издавнюю земельную ячейку, вырабатывающую въ себѣ и изъ себя общинное право; поскольку она является продуктомъ разложенія—она продуктъ разложенія гораздо болѣе обширнаго, чисто-земельнаго союза, въ которомъ было бы совершенно безполезно искать элементовъ какой-либо первобытной родовой связи и который, въ свою очередь, создался исключительно на почвѣ общихъ земельныхъ интересовъ и столкновеній этихъ интересовъ; и не менѣе ясно, что выдѣлившаяся изъ волостной селенная община не предшествуетъ общинно-уравнительнымъ формамъ, не творитъ ихъ, —напротивъ, она слѣдуетъ за ними и слагается подъ вліяніемъ потребностей этихъ уже сложившихся или слагающихся общинно-уравнительныхъ формъ. Вотъ, значитъ, одинъ изъ путей образованія крестьянской деревенской общины, какъ замкнутаго вовнѣ и объединеннаго внутри земельнаго союза; въ этомъ случаѣ, очевидно, она является не первичною, а вторичною формою землевладѣнія, не творящимъ началомъ, а слѣдствіемъ эволюціи общинно-уравнительнаго землепользованія. Болѣе обычнымъ является, повидимому, другой путь, иной процессъ сложенія селенной общины. Въ этомъ случаѣ первичною формой является та, которую К. Р. Качоровскій не совсѣмъ удачно называетъ «путаницей границъ»—не совсѣмъ удачно потому, что эта форма существуетъ именно тамъ, гдѣ нѣтъ никакихъ границъ, и гдѣ, значитъ, можетъ быть рѣчь только опутаницѣ- владѣній"}. Но совершенно справедливому замѣчанію того же автора, «эта форма, столь распространенная и едва ли не преобладающая *) Качоровскій, назв. соч., стр.

101—102; для пишущаго эти строки ие совсѣмъ ясно, приходится ли констатировать у этого превосходнаго изслѣдователя только неточность выраженій, или нѣчто болѣе серьезное—недоразумѣніе по существу. Когда г. Качоровскій на стр. 101 говоритъ о „появленіи и развитіи границъ", при которомъ „селенія группируются вокругъ данныхъ отдѣльныхъ угодій",—то легко допустить, что онъ совершенно правильно представляетъ себѣ сущность дѣла, и что слово „границы" употреблено просто въ но совсѣмъ обычномъ смыслѣ; но на стр. 102 г. Качоровскій уже прямо говоритъ о „размежеваніи по населеннымъ единицамъ