Кауфман А.А. - К вопросу о происхождении русской земельной общины (1907)

«ли устройство крупныхъ сооруженій, вродѣ заколовъ, перегораживающихъ теченіе рѣки, танъ промыселъ ведется въ артельной формѣ. Въ мѣстностяхъ съ большими запасами рыбы наблюдаются разнообразныя въ частностяхъ, но однородныя по существу формы артели-общины, гдѣ право участія въ промысловыхъ артеляхъ принадлежитъ только членамъ общины и притомъ пропорціонально числу, у каждаго, разверсточныхъ, земельно-платежныхъ единицъ, причемъ равномѣрное распредѣленіе труда и продукта достигается путемъ очень остроумныхъ комбинацій «пая», какъ трудовой или производственной единицы, съ «душою»—единицею распредѣленія продукта. Съ теченіемъ времени, по мѣрѣ истощенія запасовъ рыбы, эта артель-община уступаетъ мѣсто вольной артели, — такому порядку, когда право рыболовства принадлежитъ, правда, по прежнему только членамъ земельной общины, но каждый изъ нихъ можетъ заниматься промысломъ или входить для этой цѣли въ артельныя соединенія съ другими, совершенно независимо отъ какихъ-либо общинныхъ распорядковъ. Здѣсь, такимъ образомъ, постепенность эволюціи обратная той, какую мы наблюдали по отношенію ко всѣмъ другимъ угодьямъ: не вольное пользованіе «мѣняется уравнительнымъ, а наоборотъ. Но это исключеніе только подтверждаетъ правило: уравнительное пользованіе пашнями, покосами, лѣсомъ и т. п., является на смѣну вольному по мѣрѣ того, какъ надвигающееся «утѣсненіе» создаетъ усиленный спросъ на угодья и сообщаетъ послѣднимъ болѣе значительную цѣнность, создавая ранѣе отсутствовавшую рентную доходность угодій. По отношенію къ рыболовнымъ угодьямъ дѣло обстоитъ иначе: пока запасы рыбы велики, рыболовство даетъ болѣе или менѣе значительный чистый доходъ, сверхъ оплаты затрачиваемаго труда; задачей артели-общины является распредѣленіе именно этого дохода, носящаго несомнѣнный рентный характеръ; съ истощеніемъ запасовъ рыбы цѣна «водной души» — права на участіе въ общественномъ рыболовствѣ, постепенно падаетъ до нуля: при такомъ положеніи дѣлъ у «общества» отпадаетъ интересъ входить въ рыболовные распорядки, и исчезаетъ смыслъ существованія уравнительнаго порядка пользованія общественными рыбными ловлями. Какой же, спрашивается теперь, общій смыслъ набросанной на предыдущихъ страницахъ картины?

Смыслъ этотъ ясенъ: неопредѣленныя, расплывчатыя формы абсолютно-свободнаго захвата, гдѣ только при очень большомъ желаніи можно найти признаки существованія общины и общиннаго права, — и постепенный переходъ отъ этихъ первобытныхъ формъ пользованія къ совершенно опредѣленнымъ, ясно выраженнымъ общинно-уравнительнымъ формамъ; переходъ, идущій въ самомъ строгомъ соотвѣтствіи съ постепенно обостряющимся «утѣсненіемъ». Почему же, спрашивается теперь, эволюція формъ пользованія идетъ именно въ такомъ, а не въ какомъ-либо иномъ направленіи, въ частности— не въ направленіи укрѣпленія первобытнаго захвата и выработки прочнаго подворнаго владѣнія? Играли ли при этомъ роль, и какую именно, такія