Кауфман А.А. - К вопросу о происхождении русской земельной общины (1907)

и не можетъ быть никакого вопроса, а поскольку можетъ быть вопросъ, онъ-разрѣшается съ безспорною ясностью: конечно, общинное право— это-продуктъ ©Вадимы, община есть нѣчто предшествующее общинному праву,— она творитъ и развиваетъ это право. И въ связи съ этимъ взглядомъпзслѣдователи, стоящіе на точкѣ зрѣнія самопроизвольнаго развитія общины и общиннаго землевладѣнія, стараются, во что бы то ни стало, найти-доказательства существованія общины даже и тамъ, гдѣ нѣтъ никакихъ-видимыхъ признаковъ существованія общиннаго права, — даже тамъ, гдѣ безраздѣльно царитъ первобытный захватъ. Даже и тамъ они констатируютъ «полное и всеобщее сознаніе и признаніе общиннаго права», объясняемое именно тѣмъ, что «лично захваченные участки представляютъ только островки среди обширнаго района захвата, общее, равное для всѣхъ общинниковъ право на который для всѣхъ безусловно и твердо»; уже при такомъ первобытномъ захватѣ «міръ», выступающій формально только въ качествѣ судьи при взаимныхъ столкновеніяхъ, въ дѣйствительности «фигурируетъ уже и хозяиномъ земли» *). Община, творящая общинное право, община, предшествующая этому послѣднему, имѣетъ свои корни въ сѣдой старинѣ. Первобытная форма общежитія—это родовая группа, въ основаніи которой лежала «кровная связь, вытекавшая изъ-происхожденія данной группы лицъ отъ одного дѣйствительнаго или воображаемаго родоначальника»; современная община—продуктъ разложенія такого рода первобытныхъ формъ: этотъ процессъ разложенія « создавалъ-въ однихъ случаяхъ такъ называемыя семейныя общины, въ другихъ— общины все менѣе и менѣе родовыя, все болѣе и болѣе территоріальныя,—путемъ созданія новыхъ дворовъ по сосѣдству съ стариннымъ получала начало обыкновенная сельская община» **). Процессъ разложенія, такимъ образомъ, переплетается съ процессомъ сложенія—но какое мѣсто, какая ролъ принадлежитъ тому и другому процессу, это остается' темнымъ и загадочнымъ. И нельзя не признать, что вопросъ о генезисѣ общины— разсматривать-ли его съ точки зрѣнія взаимоотношенія между самопроизвольной эволюціей исконныхъ бытовыхъ формъ и внѣшними вліяніями, или съ точки зрѣнія самой сущности этой самопроизвольной эволюціи—представляетъ огромныя трудности для своего разрѣшенія; рѣшеніе его, можетъ быть,, никогда не послѣдуетъ въ окончательной формѣ, устраняющей всѣ сомнѣнія и контроверзы.

Въ чемъ коренной источникъ этой трудности -и, можетъ быть, неразрѣшимости вопроса—на этомъ я имѣю въ виду остановиться въ концѣ предлагаемаго вниманію читателя очерка: въ данную минуту мнѣ достаточно констатировать эту огромную трудность вопроса, поскольку таковой не выходитъ изъ предѣловъ историческаго изученія: мы, несомнѣнно, стоимъ передъ наглухо закрытою дверью, пока изучаемъ да- *) Качоровскій: „Русская община“, изд. 1-ѳ, стр. 125—129. **) И. И. Миклашевскій, въ Энцикл. Словарѣ Брокгауза, полут. 47, стр. 186—187..