Кауфман А.А. - К вопросу о происхождении русской земельной общины (1907)

представляетъ собою лишь извѣстный пріемъ, порядокъ землепользованія, чѣмъ только и могутъ быть объяснены переходы отъ подворнаго пользованія сѣнокосами къ общинно-артельному» ’); это, повторяю, такой хе пріемъ, такой же порядокъ землепользованія, какъ и тѣ разнообразныя формы захвата у крестьянъ, о которыхъ мнѣ придется говорить въ дальнѣйшемъ изложеніи. Какъ я сказалъ, весьма трудно уловить и послѣдовательность перехода отъ однѣхъ формъ пользованія покосами къ другимъ—имѣющіяся указанія довольно неясны и противорѣчивы. Съ извѣстною достовѣрностью можно, повидимому, сказать только одно: что подворное пользованіе, кромѣ случаевъ, когда оно связано съ подворнымъ разселеніемъ, не представляетъ собою первобытной формы пользованія покосами. Это и понятно, потому что вѣдь самое понятіе «двора», домохозяйства не существовало у чистыхъ кочевниковъ и развивалось лишь по мѣрѣ осѣданія; первоначальною формою было, повидимому, вольное сѣнокошеніе, изъ котораго затѣмъ, по мѣрѣ надвигавшагося «утѣсненія», развивались тѣ или другія, болѣе напряженныя формы пользованія. Но въ какомъ порядкѣ смѣняли другъ друга эти формы—на этотъ вопросъ не представляется возможности дать опредѣлённаго, болѣе или менѣе общаго отвѣта: въ однѣхъ мѣстностяхъ подворное пользованіе смѣнялось ежегодными передѣлами съ кошеніемъ сообща, въ другихъ—смѣна формъ шла въ обратномъ порядкѣ, и очень можетъ быть, что такая пестрота и такое отсутствіе однообразія объясняются двойственностью тѣхъ условій, подъ вліяніемъ которыхъ совершалась разсматриваемая смѣна формъ: съ одной стороны «утѣсненіе» толкало отъ захватныхъ къ уравнительнымъ формамъ пользованія; съ другой— ослабленіе исконной родовой связи имѣло однимъ изъ своихъ послѣдствій исчезновеніе артельныхъ формъ эксплоатаціи угодій и обособленіе землепользованія. Въ однѣхъ мѣстностяхъ, можетъ бытъ, преобладающее вліяніе оказало первое изъ этихъ условій, въ другихъ—второе.

Есть однако факты, позволяющіе если не утверждать, то, во всякомъ случаѣ, предполагать, что нормальнымъ типомъ эволюціи была смѣна «подворныхъ» формъ уравнительными, въ видѣ ежегодныхъ передѣловъ: въ рядѣ'случаевъ, именно, изслѣдованіе могло наблюдать послѣдствія событій, которыя съ полнымъ правомъ можно подвести подъ понятіе «соціальнаго опыта», хотя и не преднамѣреннаго,—именно отобранія болѣе или менѣе значительной части земель, состоявшихъ въ пользованіи извѣстныхъ группъ киргизовъ, съ цѣлью отвода отрѣзанныхъ земель переселенцамъ. Такія отрѣзки были, очевидно, равносильны внезапному сокращенію земельнаго простора въ такой мѣрѣ, которая при нормальномъ теченіи событій наступила бы лишь по истеченіи нѣсколькихъ, можетъ быть многихъ, десятилѣтій. И вотъ, за такимъ внезапнымъ сокращеніемъ земельнаго простора во всѣхъ отмѣченныхъ мѣстнымъ изслѣдованіемъ случаяхъ слѣдовала замѣна подворной формы поль- . *) Омскій у., стр. 35. Digitized by