Кауфман А.А. - К вопросу о происхождении русской земельной общины (1907)

хозяйства. Если сѣнокосное урочище или группа близко лежащихъ урочищъ поступила въ общее владѣніе болѣе или иенѣе значительной группы домохозяевъ, формы пользованія принимаютъ крайне разнообразный видъ: гдѣ сѣнокосовъ сравнительно много, въ частности—гдѣ запасъ сѣнокосныхъ угодій при данномъ состояніи хозяйства осѣдающихъ кочевниковъ превышаетъ существующую въ нихъ потребность, тамъ пользованіе «ѣнокосами вольное: каждый коситъ гдѣ и сколько хочетъ; гдѣ становится тѣснѣе—это вольное пользованіе ограничивается опредѣленнымъ числомъ косцовъ, какое предоставляется выставлять каждому домохозяйству, причемъ, въ видѣ правила, многоскотнымъ предоставляется выставлять лишнихъ косцовъ противъ малоскотной бѣдноты; гдѣ «утѣсненіе» въ сѣнокосахъ стало болѣе ощутительнымъ, тамъ наблюдается либо «подворное» распредѣленіе сѣнокосовъ, либо ежегодный передѣлъ: и какъ передѣлу, такъ и вольное сѣнокошеніе, весьма часто комбинируется съ чрезвычайно распространенною у кочевого населенія формою кошенія сообща, съ распредѣленіемъ скошеннаго сѣна по числу выставленныхъ каждымъ участникомъ такой сѣнокосной артели косцовъ: гдѣ еще существуетъ вольное сѣнокошеніе, тамъ отдѣльныя урочища, въ видѣ правила, «занимаются» группами; гдѣ практикуется ежегодный передѣлъ—тамъ покосы распредѣляются, опять-таки, между группами домохозяевъ, по большей части связанными между собою близкимъ кровнымъ родствомъ, и затѣмъ каждая такая группа коситъ сообща и распредѣляетъ между собой накошенное сѣно. Къ сожалѣнію, данныя о формахъ пользованія сѣнокосными угодьями, добытыя при изслѣдованіи киргизъ (о которыхъ собственно идетъ рѣчь въ данную минуту), не отличаются желательною отчетливостью, чтб, можетъ быть, было неизбѣжнымъ слѣдствіемъ неотчетливости и расплывчатости самихъ формъ. Поэтому не только послѣдовательность смѣны разныхъ формъ, но даже сущность нѣкоторыхъ изъ нихъ не можетъ быть установлена съ совершенною достовѣрностью. Это приходится сказать, въ особенности, о той формѣ, которую мы, слѣдуя за Ф. А.

Щербиной и его сотрудниками, обозначили названіемъ «подворной»: корень этой формы, несомнѣнно, въ первобытномъ захватѣ, возникающемъ на почвѣ значительнаго избытка угодій; въ томъ самомъ захватѣ, который составляетъ первичную форму пользованія и у крестьянъ; но мѣстами этимъ названіемъ обозначается форма, дѣйствительно носящая всѣ признаки типичнаго подворнаго владѣнія, съ неизмѣнными границами и съ рѣзко выраженнымъ неравенствомъ отдѣльныхъ подворныхъ участковъ; въ другихъ случаяхъ «подворное» пользованіе совмѣщается съ періодическими « поравненіями» участковъ отдѣльныхъ домохозяйствъ или съ такими явленіями переходнаго характера, какъ свободное кошеніе всѣми желающими остатковъ на «подворныхъ» участкахъ или какъ временныя «поравненія» при неурожаяхъ травъ. Вообще, едва ли можно говорить о тождествѣ « подворнаго» пользованія сѣнокосами съ подворнымъ владѣніемъ, какъ правомъ собственности въ полномъ его объемѣ; «подворное пользованіе сѣнокосами Digitized by Goo£ е