Кауфман А.А. - К вопросу о происхождении русской земельной общины (1907)

должающее совершать дальнія кочевки населеніе, какъ результатъ планомѣрной дѣятельности установленныхъ закономъ и дѣйствующихъ подъ непосредственнымъ надзоромъ и фактически—руководительствомъ администраціи съѣздовъ выборныхъ отъ населенія уѣздовъ и областей; но это— явленіе, лишь слабо связанное съ тѣми естественно-развивающимися, чисто бытовыми формами пользованія, которыя интересуютъ насъ, а потому на этомъ явленіи я здѣсь не буду останавливаться. Перехожу затѣмъ къ формамъ владѣнія и пользовавія культурными угодьями. Здѣсь приходится отмѣтить рѣзкую разницу между пахотными землями и сѣнокосными угодьями: по отношенію къ послѣднимъ формы и землевладѣнія, и землепользованія всегда достигали и сейчасъ достигаютъ несравненно большей напряженности, чѣмъ по отношенію къ первымъ,— разъ только у кочевниковъ появилось сѣнокошеніе, сѣнокосныя угодья обособляются скорѣе всего, и на нихъ главнымъ образомъ развиваются болѣе напряженныя формы землепользованія. И это совершенно понятно. Самое появленіе сѣнокошенія, правда, есть признакъ начавшаго обнаруживаться «утѣсненія» въ пастбищахъ. Но это утѣсненіе—въ высокой степени относительное: оно, въ видѣ правила, ощущается только по отношенію къ площадямъ, пригоднымъ для зимняго тебеневанія,—и эти послѣднія, какъ было упомянуто, также очень рано становятся объектомъ обособленнаго пользованія. Въ лѣтнихъ пастбищахъ еще очень долго не испытывается никакого недостатка. Земледѣліе, въ видѣ правила, появляется значительно позднѣе, чѣмъ сѣнокошеніе; значительно позднѣе, поэтому, начинаютъ интересоваться пашнями или, точнѣе, площадями, удобными для распашки,—и притомъ въ силу чисто топографическихъ условій количество земель, удобныхъ для распашки, въ видѣ правила бываетъ во много разъ больше, нежели количество сѣнокосовъ. Эти послѣдніе въ засушливыхъ степяхъ киргизскаго или бурятскаго края сосредоточиваются въ сравнительно немногихъ и сравнительно необширныхъ урочищахъ,—ими, поэтому, чрезвычайно дорожатъ, чтб, между прочимъ, находитъ себѣ ясное выраженіе въ существующей у всѣхъ кочевниковъ обычпо-правовой нормѣ, запрещающей распахивать покосы; нормѣ, діаметрально противуположной обычному праву, напримѣръ, сибирскихъ крестьянъ, провозгласившему правило: «сохѣ препятствовать нельзя».

Вотъ почему вмѣстѣ съ появленіемъ . сѣнокошенія появляются и сѣнокосныя границы; сѣнокосы очень быстро осваиваются, смотря по размѣрамъ и мѣстоположенію каждаго отдѣльнаго сѣнокоснаго урочища: гдѣ отдѣльными домохозяйствами, гдѣ мелкими селидебными группами, гдѣ болѣе или менѣе обширными соединеніями такихъ группъ. Самое разселеніе осѣдающихъ кочевниковъ въ значительной мѣрѣ опредѣляется расположеніемъ покосовъ: мѣстами, гдѣ сѣнокосныя угодья разбросаны мелкими клочками среди неудобной для сѣнокошенія степи, при каждомъ такомъ урочищѣ возникаетъ отдѣльная зимовка; гдѣ урочище побольше—небольшая группа зимовокъ, и сѣнокосное урочище въ первомъ случаѣ сразу поступаетъ въ подворное владѣніе осѣвшаго при немъ домо- Digitized by