Кауфман А.А. - К вопросу о происхождении русской земельной общины (1907)

просторъ для кочеванія: вмѣсто прежней, ничѣмъ, кромѣ собственной выгоды кочевниковъ, не ограниченной свободц кочеванія, для послѣдняго, въ районахъ осѣданія, остаются открытыми только строго опредѣленные, болѣе или менѣе узкіе кочевые пути; для лѣтнихъ стоянокъ остается доступнымъ все меньше и меньше пространствъ, и сплошь и рядомъ кочевники, въ одномъ году лѣтовавшіе со своимъ скотомъ на извѣстномъ урочищѣ, на слѣдующій годъ находятъ здѣсь вновь возникшія зимовки или вновь распаханныя пашни и видятъ себя вынужденными искать какого-нибудь новаго мѣста для лѣтней стоянки. На этой почвѣ не могутъ не возникать и дѣйствительно возникаютъ постоянныя столкновенія между осѣдающимъ населеніемъ и тѣми, кто еще продолжаетъ кочевать; кочевники—мало того, даже скотъ ихъ, не привыкли подчиняться, при пастьбѣ, какимъ-либо ограниченіямъ; удержать стада въ предѣлахъ площадей и проходовъ, оставшихся свободными для кочеванія, чрезвычайно трудно, да кочевники не всегда объ этомъ и заботятся; отсюда—постоянныя потравы, споры и иски изъ-за потравъ, захваты пойманнаго на потравѣ скота, вообще всевозможныя столкновенія, сплошь и рядомъ принимающія болѣе или менѣе острый характеръ. Даже у такого, въ общемъ, мирнаго народа, какъ киргизы, эти столкновенія сплошь и рядомъ ведутъ за собой побоища, угонъ скота и т. п.,—нечего уже и говорить о такомъ краѣ, какъ Кавказъ, съ его всегда вооруженнымъ и привыкшимъ употреблять оружіе населеніемъ, съ его необузданными нравами и съ его традиціями кровной мести: повидимому не можетъ подлежать сомнѣнію, что именно столкновеніе осѣдлаго и кочевого быта создало ту почву, на которой такимъ пышнымъ цвѣтомъ распустились и столь прославившіе Кавказъ разбои, и не менѣе прославившая его племенная и вѣроисповѣдная вражда, въ значительной мѣрѣ сводящаяся къ враждѣ кочевниковъ къ стѣсняющихъ ихъ осѣдлымъ жителямъ и этихъ послѣднихъ—къ нерѣдко разоряющимъ ихъ кочевникамъ. Вѣками выработавшееся, въ условіяхъ чисто-кочевого быта, обычное право оказывается безсильнымъ разрѣшать вопросы, возникающіе на почвѣ столкновенія отживающихъ хозяйственныхъ формъ съ новыми, нарождающимися; отсюда неизбѣжность вмѣшательства административной власти, судъ которой, конечно, тоже далеко не всегда оказывается судомъ Соломона.

Параллельно съ такимъ, быстро прогрессирующимъ сокращеніемъ площади свободныхъ пастбищъ идетъ и постепенное ихъ обособленіе. Въ силу чисто хозяйственныхъ потребностей, изъ нерасчлененной прежде общей массы пастбищъ выдѣляются, прежде всего, осенне-весеннія пастбища—у киргизъ кузеу; это площади, гдѣ осѣдающіе кочевники проводятъ время полевыхъ работъ, сѣнокоса и уборки хлѣба, значитъ площади, болѣе или менѣе непосредственно прилегающія къ зимовкамъ и культурнымъ угодьямъ. Но разъ это такъ, то отсюда само собою ясно, что съ возникновеніемъ кузеу они, тѣмъ самымъ, должны исключаться изъ общаго пользованія: кузеу, «по самому своему смыслу, должно быть менѣе свободно