Губаревич-Радобыльский А. - Экономический очерк Бухары и Туниса. Опыт сравнительного исследования двух систем протектората (1905)

кать народы, вошедшіе съ нею въ соприкосновеніе, единственно въ торговый оомѣнъ. Чуть мѣстная жизнь начинала крѣпнуть и создавалась политическая колоніальная организація. Англіи, какъ сюзеренной странѣ, не связавшей свою колонію ближайшимъ образомъ съ своей государственной организаціей, приходилось давать свободу своему вассальному владѣнію. Такъ было съ Скверными Штатами, съ Канадой, такъ нынѣ создалась Австралія, такъ должна создаться въ будущемъ федерація южно-африканскихъ республикъ. Франція же страна континентальной централизаціи. Вступить въ сюзеренныя отношенія значить для нея покорить, пересоздать жизнь по своему централизованному образцу, но вмѣстѣ съ тѣмъ и связать занятую территорію навсегда съ жизнью метрополіи. Россія, по типу ея государственной жизни, можетъ становиться и на самомъ дѣлѣ становилась къ покоряемымъ странамъ въ отношенія, лишь въ извѣстной мѣрѣприближающіяся къ колоніальнымъ попыткамъ Франціи, и англійская система совершенно не соотвѣтствуетъ ея государѣ ственному строю. Поэтому примѣръ Франціи могъ бы быть для насъ въ извѣстной мѣрѣ назидательнымъ, откинувъ, понятно, несходныя стороны. Тупись, какъ и Бухара, страна мусульманскаго владычества. Бей тунисскій сохранилъ тѣ же функціи проводника, какъ и бухарскій эмиръ, черезъ старую административную систему (безъ ея упраздненія) новыхъ основъ государственности. Параллельное разсмотрѣніе, къ чему привели Тунисъ и Бухару два—три десятка лѣтъ господства сюзеренныхъ странъ, могло бы дать нѣсколько интересныхъ аналогій и сопоставленій. долженствующихъ навести на тѣ или другія мысли по вопросамъ о дальнѣйшихъ задачахъ нашихъ въ Бухарѣ. Для насъ еще и потому важны колонизаціонные опыты Франціи, что французы по отношенію къ туземцамъ выказываютъ полную терпимость и духъ благосклоннаго и человѣчнаго прозелитизма высшей расы, со свойственнымъ имъ врожденнымъ великодушіемъ. Россія но отношенію покоряемыхъ туземныхъ племенъ отличается также высокою терпимостью и простымъ и широкимъ пониманіемъ и признаніемъ отличій чужой культуры и нравовъ.

Если у французовъ подобное отношеніе къ туземцамъ является слѣдствіемъ ума націи, много прожившей, скептической, съ широкимъ взглядомъ на міръ и людей и ихъ странности, то у русскихъ уже въ самомъ духѣ ихъ міросозерцанія, сложившагося благодаря суровой борьбѣ съ сѣверной природой и постоянной необезпеченности жизни, заключаются то всепрощеніе и славянскія гибкость и задушевность, которыми покоряетъ русскій народъ сердца другихъ тщій и племенъ. При извѣстной малой стойкости въ нравахъ, привычкахъ быта и формахъ жизни, русскіе 1*