Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

шихъ черезъ промывку и давшихъ свою добычу золота. Гдѣ тропа подходитъ къ ручью, тамъ она вьется среди заброшенныхъ разрѣзовъ, наполненныхъ застоявшеюся грязною водою; они сплошь и рядомъ перерѣзываютъ поперекъ ранѣе проторенную или даже искусственно проложенную тропу; наполненныя водою ямы приходится объѣзжать, то перебираясь черезъ оползающія подъ ногами лошадей кучи торфовъ или отваловъ, то увязая въ искусственно образовавшихся, благодаря засыпкѣ живого теченія ручья, болотахъ, то проваливаясь въ какія то ямы, предательски закрытыя прогнившими жердями, присыпанными сверху тонкимъ слоемъ бѣлаго песка. Картина, повторяю, довольно безотрадная и совершенно не вызывающая въ умѣ представленія о планомѣрной, систематической разработкѣ разсыпаннаго почти по поверхности земли золотого богатства. Напротивъ, видно, что все дѣлалось безпорядочно, кое-какъ, лишь бы поскорѣе вырвать самые лучшіе куски, а общая картина заброшеннаго пріиска такая, точно не люди вели здѣсь свою разумную работу, а какія-то гигантскія свиньи взрыли поверхность земли, въ поискахъ за золотыми желудями... Такую-же картину представляетъ собою и третій пріискъ—Фроловскій: тѣ-же безконечные черные пни, посрединѣ тѣ-же сѣрыя кучи торфовъ и бѣлыя груды отваловъ, тѣ-же предательскія западни и ямы, наполненныя загнивающею водою. Но на Ириновскомъ и Любавинскомъ пріискахъ не осталось уже построекъ, и нѣтъ никакихъ слѣдовъ жизни, кромѣ красныхъ лоскутковъ на заброшенныхъ китайскихъ кумирняхъ; а подъѣзжая къ Фроловскому, мы еще издали видимъ какую-то избу и не безъ удовольствія, — вѣдь скучно цѣлый день плестись по безлюдной тайгѣ!—замѣчаемъ вьющійся надъ избою дымокъ и какія-то шевелящіяся около нея человѣческія фигуры. Однако, дымокъ какъ-