Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

при впаденіи въ Хинганъ другой, тоже бойкой и веселой рѣчки Сололи, на зимовьѣ, которое было выстроено и содержалось владѣльцами ближайшихъ, нынѣ оставленныхъ пріисковъ; теперь въ немъ живутъ какой-то тунгусъ и семья бывшаго зимовщика, вмѣстѣ съ тунгусомъ занимающагося звѣринымъ промысломъ. На зимовьѣ застаемъ только ребятъ, которые и помогаютъ намъ просушивать подмокшія на переправахъ и болотахъ вещи, согрѣть воду для чая и для варки консервированныхъ щей, развести дымокуры для предохраненія людей и лошадей отъ изобилующаго надъ рѣкой „гнуса". На утро мы встаемъ съ разсвѣтомъ, чтобы какъ можно больше пройти по утреннему холодку. Увы—наши казаки растеряли лошадей, и лишь въ седьмомъ часу, когда солнце уже начало порядочно жарить, намъ удается тронуться въ путь. Тянемся вверхъ по узкой долинѣ, вѣрнѣе лощинѣ, рѣчки Сололи; и самая лощина, и склоны окаймляющихъ ее довольно высокихъ и крутыхъ горъ—одной изъ многочисленныхъ вѣтвей Малаго Хингана, покрыты дремучею лиственною тайгою, къ которой мѣстами подмѣшиваются то ель или пихта, то бѣлая береза; усѣянная каменными обломками почва долины густо заросла кустарникомъ, а вдоль самого теченія Сололи тянется узенькая полоска болотистаго луга. Мало-по-малу долина теряетъ опредѣленныя очертанія, и Сололи становится горнымъ ручьемъ, почти безъ опредѣленнаго русла; поднимаясь то параллельно теченію этого ручья, на нѣкоторомъ разстояніи, то пересѣкая его десятки разъ, то ступая прямо по каменистому руслу, споты-тыкаясь о камни, увязая въ липкой глинѣ, наши лошади медленно взбираются вверхъ по довольно отлогому склону хребта. И здѣсь все та-же типичная, все больше лиственничная тайга, съ густымъ подлѣскомъ орѣшника, шиповника, дикаго жасмина; и деревья, и