Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

Наконецъ, лошади засѣдланы, завьючены—трогаемся въ путь. На первомъ же переходѣ выясняется, что наши „прелестныя" лошади совершенно безсильны, а вьючная, взятая изъ-подъ жеребенка, ложится чуть не въ каждой „падушкѣ" — ее приходится развьючивать, вытаскивать изъ топи, опять вьючить; цивилизованные проводники-казаки—лодыри, которые до самаго конца нашей экскурсіи такъ и не выучились тому, чему таёжные проводники обыкновенно выучиваются въ первый же день,—какъ слѣдуетъ перевязывать вьюки; отсюда опять масса лишнихъ остановокъ и перевьючекъ. Въ конечномъ же результатѣ всей этой казачьей цивилизаціи мы ни въ одинъ день этой экскурсіи не прошли болѣе сорока верстъ, тогда какъ, при менѣе цивилизованныхъ проводникахъ и лучшихъ лошадяхъ, мы и по худшимъ таёжнымъ тропамъ прохаживали по шестидесяти и даже по семидесяти верстъ въ день. Поднимаемая сначала вверхъ по небольшой веселой рѣчкѣ Хингану. Путь нашъ лежитъ по довольно широкой—3 или 4 версты—долинѣ, окаймленной некрутыми горами или холмами, съ рѣдкимъ дубомъ или черною березой. Сама долина очень напоминаетъ, въ миніатюрѣ, Амурскую пойму: тѣ-же низины съ рослою травою, усѣянною блѣдно-желтыми лиліями и красно-фіолетовыми ирисами, которые при закатѣ солнца принимаютъ чудный, почти бордово-красный оттѣнокъ; едва замѣтные „мыскй", съ массою піоновъ, красныхъ лилій, полевого горошка и т. п.; „мыски" повыше, густо заросшіе орѣшникомъ, среди котораго разросаны отдѣльными деревья и небольшія рощицы черной березы, ильмовъ, липы и т. п. породъ. Симпатичная, веселая долина, почти сплошь удобная для разработки и заселенія, но пока, за исключеніемъ небольшихъ клочковъ казачьихъ пашенъ и покосовъ, совершенно пустынная. Ночуемъ въ тридцати пяти верстахъ отъ Пашковой,