Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

Зейско-Буреинской степи—болѣе или менѣе похожи на тѣ, къ которымъ онъ привыкъ у себя на родинѣ. Впрочемъ, приспособленіе къ новымъ условіямъ не легко дается хохламъ. Какъ разсказываютъ коренные амурцы— молокане и старовѣры—хохлы первое время вовсе не умѣли работать какъ слѣдуетъ, и лишь мало-по-малу выучились хозяйствовать, какъ требуется мѣстными условіями. Вотъ, наконецъ, недавно возникшіе могилевскіе поселки но Архарѣ, на самой восточной окраинѣ района крестьянской коллонизаціи. Бревенчатые дома, часто недостроенные, крытые соломою или берестой; при каждомъ домѣ уже виднѣется амбарушка, но почти нигдѣ никакихъ крытыхъ скотскихъ помѣщеній; большинство дворовъ еще не огорожено. Сами могилевцы, въ своихъ грязно-бѣлыхъ рубахахъ, еще сохранили свой жалкій „россійскій" обликъ, особенно низко кланяются, охотно „падаютъ до ногъ" власть имущихъ лицъ. Что выйдетъ въ будущемъ изъ могилевскихъ поселковъ, — трудно сказать! Но пока могилевцы считаются самымъ слабымъ, ненадежнымъ элементомъ амурскаго крестьянства *). „Худой народъ могили,— говорятъ старожилы края, раскольники,—гдѣ имъ противъ русскихъ-сибиряковъ выстоять!., вовсе не умѣютъ работать: на трехъ лошадяхъ за сѣномъ послать нельзя, дровъ колоть не умѣетъ; наймешь на какую работу,— только и работаетъ, что на глазахъ". „Самый ненадежный народъ—могилевцы",—говоритъ и переселенческій чиновникъ, и мѣстное полицейское начальство, которое за отсутствіемъ спеціально-крестьянской администраціи стоитъ въ самомъ тѣсномъ соприкосновеніи съ новосе- Я отнюдь не желаю обобщать сказанное, а имѣю въ виду только тѣ немногіе могилевскіе поселки, которые возникли въ Амурской области. Въ Уссурійскомъ краѣ у могилевцевъ гораздо лучшая репутація.