Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

пами, въ родѣ башенъ, на углахъ, и наискось отъ него другой, совершенно похожій, утесъ на китайскомъ берегу; таковы „дымящія горы"—обнаженія желтовато-бѣлыхъ слоистыхъ песковъ съ выступающею наружу и тлѣющею — повидимому отъ простого соприкосновенія съ атмосфернымъ воздухомъ — прослойкой каменнаго угля или лигнита. — Славная у васъ рѣка,—говорю я какъ-то командиру парохода, чтобы дать исходъ вызванному какимъ-то особенно красивымъ видомъ восторгу. — Да, славная,—расхолаживаетъ меня капитанъ,— только если въ хорошую воду плыть; а вотъ попробуйте-ка плыть въ мелководье,—не очень вамъ наша Шилка понравится!... Дѣйствительно: мы плывемъ въ хорошую весеннюю воду, пароходъ сидитъ всего четыре фута, и тѣмъ не менѣе на носу все время стоитъ матросъ съ* „наметкой", и почти постоянно раздаются его заунывные возгласы: ше-е-есть, шесть съ половина-а-ай, ше-е-есть, пять съ половина-а-ай, пя-я-ять... И когда дѣло подходитъ къ пяти футамъ, „классные" пассажиры высыпаютъ на верхнюю палубу или облѣпляютъ окна каютъ-компаніи и принимаются слѣдить за распоряженіями командира и за поворотами парохода. „Пройдетъ или не пройдетъ", думаютъ одни вслухъ, другіе про себя,—и болѣе опытные вспоминаютъ о томъ, какъ они „сиживали" именно на этомъ самомъ мѣстѣ, какъ они маялись безъ провизіи, какъ третій классъ сгонялся на берегъ, чтобы облегчить пароходъ и дать ему всплыть съ мели. Однако, наше плаваніе, благодаря весенней водѣ, прошло вполнѣ благополучно; разъ только было слышно, какъ днище парохода процарапало небольшую дорожку въ песчаномъ днѣ, всѣ же остальные перекаты мы миновали совершенно безъ запинокъ. Правда, гдѣ-то мы простояли часовъ шесть изъ-за какой-то баржи,