близости киргиз. Те побежали на гору и вернулись уже с
ружьями; увидев это, ханские джигиты (5 человек) поспешно
убежали. 
Джигиты, 
конечно,
отрицают, 
что 
они 
хотели
забрать 
ячмень, 
хотя 
и 
проговорились, 
что 
им 
нередко
случалось силой забирать у киргиз баранов и т. п., и никогда
киргизы не сопротивлялись. Джигиты настаивали, одним [27]
словом, что это караки (разбойники) и уверяли даже, что у
них были сделаны приготовления, чтобы напасть на нас:
припасены ружья, сняты кибитки, по рассказам, стоявшие в
этом - месте 
и 
проч. 
В 
таком 
случае 
странно, 
что 
они
пропустили нас вперед, когда могди перестрелять всех, засев
за камни, 
при 
входе 
в 
теснину. Должно 
быть, 
говорят,
заметили ружья (т. е. два ружья!). Все это приводит меня к
заключению, что киргизы ополчились на защиту своих полей.
Случай этот хорошо рисует наших охранителей, ханских
джигитов, 
своими 
Ппоступками 
они 
могут 
только 
вызвать
опасность, а надежда на них плохая. В этом случае все они
сильно перепугались и мне пришлось организовать прикрытие
из наших же людей: препаратора и охотника.
Город Ош я застал в некотором волнении: серкер и
зякетчи с джигитами отправились догонять ходжу, бежавшего
в Кашгар с 30 джигитами. Ходжа этот, сын Барюк хана,
свергнутого Якуб-беком и проживающего теперь в Кокане.
ОЧСВИДНО, пользуясь расположением кашгарского населения к
15
ходжам, бывшим своим правителям, он хотел попытаться
овладеть Кашгаром. На Гульше он 
был догнан, окружен
коканцами 
и 
взят 
в 
плен 
с 
11 
спутниками; 
15 
человек
убежали, 
двое 
были 
убиты, 
а 
один 
сам 
себя 
зарезал—
обычай, 
заимствованный 
у 
китайцев, 
где 
[28] 
солдаты
зачастую 
сами 
себя 
убивают иногда 
еще 
прежде 
исхода
сражению, 
предпочитая 
мучительную 
смерть 
неизвестности
плена.
Опасения мои, что явятся затруднения дойти по дороге в
Кашгар до перевала, оправдались: ошский серкер датха Джан
объявил, 
что туда можно 
ехать только 
в 
сопровождении
сильного 
конвоя, 
который, 
без 
особого 
приказа 
султана
Мурад-бека, он дать не может. Вследствие этого, я послал
султан Мурад-беку два письма, и просил его, если нельзя
проехать 
до 
Баш-Алая, 
то 
дать 
возможность 
взойти 
на
перевал, ведущий в Баш Алай. Если же бы он находил и это
затруднительным то я просил его дать конвой до Гульши, а
главное— поскорее 
решить 
вопрос 
о 
дальнейшем
путешествии, чтобы нам не терять время на проживание в
Оше. Бек на первое письмо отвечал, что для сопровождения
нас, при поездке в страну Гульши, (в письме употреблено
выражение Гульши тарафти, что можно было понимать: 'В
Гульшу, 
в 
окрестности 
Гульши, 
в 
сторону Гульши) он
назначает из ошских галлябатыров (МИЛИЦИЯ) десять человек,