Из Кокана
Т.
Исполняя данное мною обещание пишу к вам первую
корреспонденцию мою, уже из пределов Коканского ханства.
О путешествии пока много сказать не могу: очевидно, что
оно в полном размере начнётся лишь после посещения хана.
Отсюда (из г. Махрама) я хотел послать с банкой за горным
маслом — (Хаджи-Юнусова), 
но 
мне 
отвечали, 
что 
без
разрешения хана это невозможно. Впрочем на недостаток
предупредительности 
и 
любезности 
жаловаться — нельзя;
извещенные предварительно, и уже имеющие предписания из
г. Кокана, власти приготовляют помещение, еду, и выезжают
на встречу. Здешний бек (махрамский), правда, не показался,
но 
назначил 
чиновника 
с 
палочкой — (юз-баши), 
— для
исполнения наших желаний. В Махраме мы ночуем и после
завтра прибудем в Кокан.
Вообще начало путешествия нашего убеждает, что мы
будем совершать его с полным удобством и безопасностью.
Единственно, 
что 
могло 
представить — затруднение,
волнение в стороне Каратегина, устраняется: еще в Ходженте
я 
получил 
сведение, 
что 
возстание 
подавлено 
и 
на 
днях
казнен 
в 
Кокане последний из 
взятых 
12 мятежников, и
притом казнен самым варварским образом: на одном мосту
ему отрубили нос, повели [2] на другой и там отрезали уши,
на третьем 
— руки, и наконец на четвертом 
— голову.
Ходжент возбудил 
к 
себе 
мое 
внимание: это 
город
многих, 
и 
притом 
самых 
важных 
для 
здешнего 
края
производств (шелководство, хлопок, крашение, ткачество); к
тому же 
в 
Ходженте 
есть 
все 
условия 
для 
дальнейшего
развития этих и многиХх других отраслей промышленности:
благоприятный — климат, 
— трудолюбивое 
и — понятливое
таджикское население, близость каменного угля, соседство с
богатым Коканом, нахождение на Сыр- Дарье. Относительно
болезни шелковичного червя сведения утешительные: болело
мало, 
а 
в 
Ташкенте, как говорят, обнаружилась 
болезнь
только 
у 
Хаджи-Юнусова. 
Количество 
полученных — в
нынешнем 
году 
в 
Ходженте 
коконов 
огромно. 
Семяна,
оставшиеся от прошлогодней заготовки для вывоза, все были
пущены на выводку. Это повело за собой недостаток тута и
цена на него поднялась более чем втрое: за осла 
(пять
снопов) платили от 1 р. 40 к. до 2 р., тогда как в прошлом
году самая дорогая цена была бо к. Повышение цены на тут
не оправдало расчетов на большой барыш, да к тому же и
цена на коконы упала: вместо 14—16 (1870 г.) они стоят
около 6 руб. 30 к.; были сделки даже по 4 руб. В настоящее
время делаются большие закупки; так напр. Арзамат-ходжа
купил на 2000 тиллей коконов, для отправки в Бухару. [3/