Приведенные два сочинения отражают своими содержанием и тоном весь смысл второго периода взаимоотношений Англии и России. На протяжении его Англия ставит себе главной политической задачей в Средней Азии задержать Россию всеми имеющимися ресурсами на приличном удалении от Афганистана (а значит и Индии) и ослабить ее среднеазиатский размах... Правда идея первого периода — достижение контроля над Афганистаном — еще не была изжита англичанами, и вторая англо-афганская война велась еще под этим знаменем, но идея уже потухала, так как отчасти была осуществлена; кроме того, для англичан было ясно, что центр тяжести с 60-х годов был перенесен на деятельность и шаги России... их нужно было приостановить во что бы то ни стало. Но и со стороны России мы видим большие достижения в области среднеазиатской проблемы. В России начинают понимать, что лежащая недалеко от нас Индия является в наших руках огромным политическим козырем, что, благодаря этому географическому благоволению судьбы, мы можем оказывать огромное влияние на Англию и притом одним лишь фактом осуществления нашей угрозы по адресу ее драгоценной колонии. В наших политических кругах начинает выявляться та плодотворная мысль, что на все против нас посягания и интриги Англии мы с большим успехом можем ответить соответствующим нажимом в Средней Азии. Характерным отражением этой мысли является проект Скобелева перед русско-турецкой войной и наши демонстрации после этой войны. На них интересно остановиться. Существо проекта Скобелева сводилось к следующим трем пунктам: 1) открыть переговоры с кабульским эмиром, поддерживая их посылкою корпуса в Кабул. 2) Заняв Кабул, войти в сношение со всеми недовольными в Индии, дать им организацию и общее управление. 3) Собрать массу иррегулярной кавалерии и бросить её в Индию, как то сделал Тимур. Даже поверхностный взгляд должен показать вам, что между этим проектом и проектами Наполеона, Чихачева или Хрулева пролегает целая пропасть. В проекте мы находим три последовательных этапа, очевидно, выясненных путем внимательного изучения лучших азиатских образчиков завоевания Индии. Намеченное операционное направление выбрано разумно и также продиктовано уроками истории. Даже подробности и детали, хотя проект создан наскоро, являются жизненными и целесообразными. Что касается демонстраций после войны 1877—1878 гг., то они типичны не своей фактической стороной, а, главным образом, интересны идеей, вложенной в эти демонстрации. Ввиду враждебного положения, занятого Англией перед берлинским конгрессом, Александр П повелел из Петро-Александровска на Аму-Дарье двинуть отряд Гротенгельма к Чарджую, здесь к нему должны были присоединиться войска Закаспийского края. Генерал Кауфман должен был двигаться через Бухару из Самарканда на Балх, Бамиан и Кабул. Генерал Абрамов должен был идти из Самарканда через Алай на Читрал и Кашмир. В общем, это была типичная демонстрация, ибо все три колонны были численностью в 20 тысяч человек. Все три колонны почти застыли в своих исходных районах, за исключением разве отряда Абрамова, который прошел сравнительно далеко в незнакомый до того момента Памир и, хотя не оказал какого-либо политического влияния на Индию, но, имея в своем составе крупные научные силы, вроде Северцова, сыграл для науки большую — роль. Организационная и техническая разработка демонстраций, как видите, была еще очень несовершенна, я бы сказал, даже наивна. “Мы не знали, — откровенно высказал один генерал, — ни местности, по которой придется идти, ни населения, с которым встретимся”. Но о чем говорят эти технические несовершенства? А только о том, или