“Если набросить на карту Азии, — говорит Роулинсон, — следы движения русских в отдельные периоды, то каждого поразит сходство этих движений с операциями армии, ведущей параллели против осажденной крепости. Первая параллель может быть отнесена к концу сороковых годов; она тянулась от северного края Каспийского моря Оренбургской и Сибирской линиями, севернее общей степи, к Иртышу. Стратегически эта линия может рассматриваться только как наблюдательная линия. Второю параллелью, которая должна представить собою демонстративную линию, будет подготовляемая ныне [Т. е. около конца 60-х годов.] Россиею граница; она протянется от Красноводского залива к Аму-Дарье, в пункте на юге Хивы, и отсюда вдоль Аму-Дарьи до Памира. Эта параллель будет выдвинута «на 1500 верст» против первой. Третья параллель, как естественное следствие предшествующих операций, должна будет пойти от Астрабада, в юго-восточном углу Каспийского моря, вдоль персидской границы к Герату и отсюда по нагорью Газары к Пянджу (Оксусу) или, что также возможно, через Кандагар к Кабулу. Утвердившись на такой линии, Россия добьется несокрушимой позиции”. Во всем этом винегрете, состряпанном из военной, политической, географической и др. приправ, мог разобраться, вероятно, только сам, ныне покойный, автор; но эта белиберда произвела в свое время большое впечатление на общественное мнение Англии. Игра с военной терминологией и полная беспорядочность в ее применении могут сбить человека, даже внимательно штудирующего роулинсоновские параллели. Не забавно ли наблюдать за Индией с наших старинных “линий” или демонстрировать с линии Красноводск-Аму- Дарья? И причем тут какое-то случайное подобие (чисто внешнее, географическое) параллелей, когда содержание настоящих и роулинсоновских никак нельзя сблизить между собою? Во сколько бы раз был более прав Китай, если бы он по поводу казацких движений начал так же злоупотреблять фортификацией, как это делал английский ученый? Но цель — обратить внимание Англии на глухие углы Средней Азии — была достигнута. Общественное мнение было так встревожено, что английское правительство вступило в переговоры с Россией о целях и пределе русских завоеваний. Переговоры привели к установлению северной границы Афганистана, при этом князь Горчаков передал, что “государь считает Афганистан вне сферы влияния России”. Казалось бы, англичане могли успокоиться, но наши дальнейшие успехи в Хиве и Коканде переполнили чашу терпения, и британцы сделали все возможное, чтобы побудить Турцию к войне с Россией, чтобы остановить наше дальнейшее расширение, ибо после Севастопольской кампании сама Англия не решалась выступить активно против нас. Тем, кто интересуется среднеазиатским вопросом под углом политического разумения, книгу Роулинсона — может быть экстравагантную и нервную, но глубоко интересную, — прочитать необходимо. В тесной связи с книгой Роулинсона должна быть поставлена записка Мак-Грегора об обороне Индии, составленная в 1889 году в бытность его генерал-квартирмейстером англо-индийской армии [Она, будучи в свое время очень секретным документом, была искусно нами выкрадена и незамедлительно переведена. См. “Сборник материалов по Азии”, выпуски ХШ и Х1У.]. Она содержит подробный и обстоятельный план, в деталях порою глубоко циничный и наглый, сводящийся к целому ряду предупредительных мер против России, с целью не только приостановить ее наступательное движение в Азии, но и совершенно вытеснить её из азиатских пределов. “Оборона Индии” является недостижимым образчиком жестокости и человеконенавистничества, подсказанных автору больным патриотизмом и непомерным служебным честолюбием.