Был еще план Хрулева приблизительно в том же роде. В этих планах мы видим совпадение и баз, и операционных направлений. Я уже упоминал, что походов на Индию было бесконечное множество; история только великих походов насчитывает их до 20. Эти походы, или лежащие в их основе планы, могут быть подразделены на две группы: европейскую и азиатскую. Первая группа походов менее многочисленная и реже удачливая обычно базировалась на Европу и велась в направлении с запада на восток или с северо-запада на юго-восток. Вторая группа базировалась на Азию (в частности, Туркестан или древний Туран) и велась в направлении с северо- востока на юго-запад или с севера на юг. К первой группе походов или проектов принадлежат походы Александра Македонского, Надир-Шаха (в 1735 году... последний из великих походов), или проекты Наполеона, Чихачева, Хрулева. Вторая группа была осуществлена в жизни (вероятно, много в свое время было и разных планов, как о том можно судить по мемуарам Бабура) Димитрием Бактрийским, скифами или саками, Чингизом, Тимуром и многими другими. Указанные выше проекты Чихачева или Хрулева интересны не своим существом или содержанием. Они, если хотите, так же поверхностны, как проекты Наполеона, и немногим выше причудливого похода Павла, но они показывают определенное и реальное направление политической мысли России по отношению к Средней Азии; они показывают, что со времени Крымской кампании перед Россией встала более конкретная и реальная проблема. Что эта проблема была реальна, это подтвердили шестидесятые и семидесятые годы наших завоеваний в Туркестане. Постепенно, как колосья под косою, падают Ташкент, Хива, Самарканд, Бухара, Коканд. Никогда еще в Средней Азии мы не достигали таких быстрых и ярких успехов. Как и нужно было ожидать, наши успехи очень переполошили англичан и привели их к выводу, что их старая политика по отношению к Афганистану, состоящая в том, чтобы путем разных и довольно пассивных мер добиться над ним своего контроля (наличность резидента в Кабуле и запрет внешних сношений), была ошибочна, она не давала каких-либо обеспечивающих Индию результатов. Стало ясно, что центр тяжести не в самом Афганистане, а в России и именно: в степени активности ее среднеазиатской политики и в степени ее отдаленности от Афганистана. И вот задача — всеми мерами остановить наступательное движение России и смирить активность её политики — и составляет основной тон британских интересов во втором из рассматриваемых нами периодов (от шестидесятых годов прошлого столетия до Памирского разграничения). Второй период русско-английских отношений Этот второй период открывается знаменитым меморандумом сэра Роулинсона, который в 1868 году был им подан консервативному статс-секретарю по делам Индии [Он после, вместе с другими статьями того же автора, был опубликован в классической книге, уже мною упомянутой “Епе1апа апа Кизяа ш е Ваз!”]. В нем автор, ввиду угрожающих Индии успехов России, настаивал на необходимости занятия Кветты, учреждении британского резиденства в Кандагаре и т. п., в нем же автор настаивал на вмешательстве в дела Афганистана “во имя интересов мира, торговли, нравственного и материального развития” как Индии, так и самого Афганистана. Конечно, не эти стилистические красоты составляли зерно книги Роулинсона. Одна мысль, проходившая красной нитью через весь труд, дала ему историческую ценность; мысль о том, что Россия неудержимо приближается к Индии: она была изложена Роулинсоном очень живо и выразительно.