результатов, из его миссии ничего не вышло. Напротив того, через несколько лёет мы были в союзе с Англией и вели отечественную войну на ее деныги. Первый поход для нас интересен разве как образчик стратегического и политического донкихотства. Очевидно, географические сведения о Средней Азии были в царство Павла ниже элементарных, на что красноречиво указывает маршрут Бухария-Хива-река Инд или назначенный для усмирения англичан в Индии отряд в 20 с небольшим тысяч при 24 орудиях. Много странностей и во втором проекте, хотя и созданном мыслью Наполеона; незнание, очевидно, сильнее гения. Вы помните, что от Герата до Инда 1200 верст и почти 60 переходов, между тем как в проекте Наполеона путь от Астробада через Герат до Индии намечалось пройти всего в 45 дней. Сама мизерность отряда говорит о достаточном легкомыслии составителей проекта. Конечно, сведения о Средней Азии 200 лет тому назад были слишком туманны, и этот туман, пожалуй, и является оправданием их легкого тона. В истории многочисленных походов и еще более частых проектов похода приведенные два по своей военной ценности, может быть, и не заслуживали бы упоминания, но политическое их значение было крупно, и в нашем политическом очерке они должны занять не последнее место. Хотя к началу Х1Х века Россия, а особенно Франция, были далеко от Индии, но и англичане в пределах Индии еще не были господами положения. Тогда Пенджаб и Кашмир им еще не принадлежали. Они пока замыкались в Бенгалии, владели районом Калькутты и небольшим — Бомбея, т. е. жались больше к морям, самая долина Инда еще была от них далеко [При небольшом, но очень умело изложенном труде Агфиг’а Э. Шшпез’а имеется наглядная картина постепенного захвата англичанами Индии, относящегося к моментам 1783, 1808, 1833 и 1858 гг. Вторая схема отвечает году первых сношений англичан с Афганистаном: А $бог{ М5огу оЁ Noе Ви0 5Ь т @а, Бу Агиг . Топез, Гопйоп, 1902, стр. 328.]. Но во всяком случае присутствие англичан в Индии уже сознавалось широко и передовым умам было ясно, что они недалеки, от полного захвата Индии, чем и нужно объяснить создание указанных проектов. Сами же эти проекты со своей стороны создают тревогу для англичан, указывают опасный подход к Индии и впервые обращают их взоры к Афганистану. Когда Наполеон посылает в Персию генерала Гардана в 1807 году, англичане в противовес этому посылают в Афганистан в 1808 году свое первое посольство под главенством Эльфинстона. Основная цель посольства сводилась в тому, чтобы помешать Персии принять активное участие в русско-французском нашествии на Индию. В этом духе и был заключен союз с Шах-Шуджей, тогдашним владетелем Афганистана. Вообще, первая четверть прошлого столетия была тою порою, когда англичане находились под психозом проектов Наполеона, и всеё их взоры были обращены на Персию, как первый плацдарм, подводивший наступательные колонны к Индии. Отсюда понятно то крупное значение, которое приписывалось в это время Хоросану, восточной провинции Персии, а особенно Герату, главному городу Хоросана. Тогда-то у всех на устах в Средней Азии была известная фраза Надир-Шаха, последнего из завоевателей Индии: “Хоросан, это — сабля Персии; кто владеет Гератом, тот держит ее в руках и может стать владыкой мира”. Нужно оговорить, что миссия Эльфинстона своей политической цели не достигла, как показали последующие события, но для науки она принесла много услуг. Сам Эльфинстон, оставивший, как я упоминал, классическое для своего времени сочинение об Афганистане, его молодые сопутники, создавшие потом имена своими трудами, вроде Кеннингейма, Макартнея, Стрэчея, Ирвина, вскрыли огромную географическую тему, о которой дотоле судили разве только по греческим, арабским или китайским географам, и дали миру науки исключительный по своим размерам материал.