ни в каком-либо другом значения не имеет; но, являясь постоянным преддверием к Индии, значение которого он не утерял и поныне и никогда не утеряет, он является существенным политическим фактором и значительной политической величиной. Являясь постоянным объектом жадных пожеланий и завоеваний, Индия остается этим объектом и теперь, и та страна, которая в старые годы приводила к захвату этой мировой драгоценности, естественно, приведет к таковому и теперь. Отметим, что в Афганистане завоеватели задерживались мало, сопротивления в нем особенного не встречали, но это в свое время не умаляло политического значения за этой страной. Главное сводится к тому, что Афганистан — единственное преддверие в Индию, и — другого нет. Посмотрите на карту и расцените дороги, ведущие к Индии. Начнем с Белуджистана. Вы знаете из истории, что Александр Македонский отступал из Индии вдоль морского берега, и это стоило ему больших трудов и лишений. Первое арабское завоевание, относящееся к концу УП века, тоже направлялось этим путем, но эти два частных случая мы вправе рассматривать, как исторические исключения, не более; притом в них сухопутные операции комбинировались с морскими, т. е. это были, как определяет стратегия, сложные операции. Очевидно, Белуджистан не приведет завоевателя к Индии. Через Памир пробраться в Индию крайне трудно, перевалить через Гималаи еще труднее. В свое время я уже говорил, насколько трудно движение отрядов Памирским направлением. Говоря о Гималаях, вам пришлось бы только сгустить краски. Отсюда единственным плацдармом для проникновения в Индию остается Афганистан. Строго говоря, всёе попытки захвата Афганистана обычно были только подготовкой захвата Индии, но это всегда скрывалось и по политическим, и по военным расчетам; стараются указанную роль Афганистана и смысл подготовленных в нем работ скрыть и англичане. В свое время, когда я читал в 1908 году публичную лекцию в Петрограде относительно русско-английского соглашения 1907 года, в котором говорилось и о Тибете, и о Туркестане, и о Персии, но ничего не было сказано об Индии, я подчеркивал эту манеру британского политического лицемерия. Эту же мысль я провел также в моем труде “Индия, как главный фактор в Средне-Азиатском вопросе”. Итак, повторяю, — Афганистан интересен только потому, что сосед с Индией, а главное — включает в себя единственную сеть путей, ведущих в Индию. Есть указания на большую широту политического значения Афганистана, по крайней мере, в прошлом. Например, в труде СВапе$ Уитоп [1’ АГеВатз!1ап. Гез Кибзе5 аих рог!е5 9е Г1пде. Раг$, 1885. 323.] мы встречаем упоминание о той мысли древних географов (ее приводит и ЕПзёе КёсNo5 СеогстарМс ппеуегзеПе. Г’Азе ап!епеиге), что между Тураном (теперешним Туркестаном), Ираном (Персия) и Гиндом (Индия) лежит “промежуточная страна”, по которой народы достигают одного из приведенных трех государств и для каждого из которых та страна является преградой. Конечно, эта крупная мысль была ярко обдоказана длинными страницами истории, и против нее спорить нельзя, но для переживаемого нами исторического момента, когда Персия или Туркестан, как объекты завоеваний, значительно утеряли свою ценность, а Индия ее сохранила или даже усугубила, будет более правильным приемом сузить приведенную выше мысль древних географов, сделав ее тем более реальной и практически ценной, т. е. отнеся значение Афганистана исключительно к Индии. Исторически эта более узкая мысль кристаллизирована была также очень давно. Не входя в подробности и отнеся фразу Александра Македонского к области, может быть, легенд,