6. Гильгит-Бунджи-Астор-пер. Камри-пер. Трагбал-Сринагар-Мэри-Равальпинди, 490 верст или 20 переходов. Пересчитав эти пути, я отдал дань обстоятельности исследования, но вы ДдолжЖны представить себе ясно общую картину всех этих путей. Только тот, кто не шел ими и не видел тех диких бесприютных местностей, по которым следуют эти пути, спокойно их пересчитает и группирует в отдельную сеть путей, в особое операционное направление. Но человеку, который бывал в этих районах, все эти перечни кажутся ненадежной, нежизненной бухгалтерией. Что можно сказать об этом направлении? Оно имеет в сумме от 700 до 1100 верст. От исходных районов до линии Читрал-Гильгит 450—600 верст, да отсюда до Пенджаба 200—500 верст. Но, говоря о Памирских путях, на первый план нужно ставить топографию местности. Она прежде всего очень высока; в среднем она приподнята на 12 тысяч футов. Это превышение уже одно заставляет ваш организм приспособляться, перерабатываться, повышать количество кровяных шариков, учащать пульс. Путник не может спать на левом боку, всякое движение вызывает сердцебиение, нужны 3 недели, чтобы вполне приспособиться к этим высотам. Когда снаряжали наш Памирский отряд, то перед походом производилось специальное исследование людей; их, например, заставляли пробегать известное расстояние, влезать на стенку, а затем три раза подряд прочитать вслух “Отче наш”. Таких считали годными. Если не предпринять предосторожностей, то бывают несчастные случаи. Один офицер у меня, идя из Оша на Памир, вместо одного перехода сделал сразу два и умер у Бордабы от разрыва сердца: он слишком быстро поднимался. Не забудьте, что на Памирском направлении надо миновать одиннадцать хребтов, идти по перевалам на 16—17-18 тысяч футов. Прошли вы через Восточный Гиндукуш, вы спускаетесь в трущобы, о которых говорили с ужасом еще китайские пилигримы, что “там водятся драконы”. Если взвесите ещёе то обстоятельство, что здесь карнизами вьются тропы, преграждаемые пропастью, если не забудете, что здесь нет дров, нет хлеба и 9 месяцев стоит стужа, то говорить о Памирском направлении, учитывая его, как операционный путь, думать, что посылка 300 кавалеристов здесь возможна, это равносильно значительному фантазированию. В науке это направление учитывается, но только для полноты картины. В истории, правда, был один случай, в виде полусказочного нашествия Угуз-Хана на Индию, который с отрядом в 40 тысяч всадников перевалил через Малый Тибет (перевалы Мустаг или Каракорум), прошел северными предгорьями Гималаев и лавиной спустился по их южным склонам на столицу Северной Индии того времени, Дели. Но было ли это в действительности, ученые сомневаются, хотя в областях военной истории Азии много было сказочного и невероятного. Конечно, базироваться на таких исключительных случаях не годится. Наконец, надо вспомнить, что на Восточном Памире ютится не более 1.800 человек кара- киргизов, которые кое-где прокармливаются, бродя с места на место, живут впроголодь, терпят стужу и голод. Взвесив все эти данные, мы не должны ставить рядом с Кандагарским и Кабульским направлениями Памирского, оставив за ним разве только подсобное или демонстративное значение. Но я не могу скрыть от вас, что англичане, по- видимому, смотрят на Памир с некоторой тревогой и недоверием. Они тратят много денег на Дардистан и Гильгитское Агентство, много здесь в свое время произвели рекогносцировок, вели специальные войны (например, Гунза-Нагарскую). А Дюранд, например, в начале своего труда [“ТЬе МаКте оЁе ЕгопПег” или мой перевод “Созидание границы”, стр. 36—37. Здесь можно найти (в тексте и в моих примечаниях), что англичанами предпринимаюсь для обеспечения своей северной границы.] прямо предостерегает - против будущего “головореза”, вроде Скобелева, который по “Памирскому мосту” может внезапно нагрянуть на Северную Индию и заставить запылать всю Индию вообще.