страны стоит Аманулла-хан, молодой человек 28 лет. Он является третьим сыном покойного эмира. Старший брат сидит в тюрьме. У эмира три брата, младшему десять лет. Фигура молодого эмира пока недостаточно ясна. По-видимому, это — человек добрый, но с достаточным характером. Народ говорит о нем не плохо [Последние мои сведения дополняют много интересного о теперешнем эмире. Он проникнут болышими реформаторскими наклонностями и берет себе в образец Петра Великого. Ему удалось провести закон об единоженстве (обязателен с момента издания); сам он имеет одну жену. Он очень пытлив и доступен. Приспособил телеграфную азбуку Морзе к персидскому языку, на автомобиле сам едет за шофера. В религиозном отношении довольно свободен. На дурбарах выступает властно, говорит крайне быстро (на персидском языке).]. Впрочем, спешить с заключениями не нужно, ибо облик эмира никогда не выявляется на первых годах его правления. Вообще, эта молодая группа братьев пока маловлиятельна, она не вошла в жизнь, не вкусила яда политики, и, как политическую силу, эту группу придется учитывать лишь несколько лет позднее. Более важна группа братьев покойного эмира, и среди них еще недавно наибольшую ценность представлял собою Насрулла-хан, в свое время посещавший Лондон и долго занимавший место главнокомандующего афганской армией. В последнее время он споткнулся и оказался в тени, а два года тому назад он был схвачен и по приказанию теперешнего эмира сначала ослеплен, а затем предан смерти. Следующий дядя — Магомет-Омар-хан. Это — болезненный человек, и я считал его умершим, но в альманахе Гота за 1914 год я вновь натолкнулся на его имя. Ему теперь 31 год. В свое время на него, в силу знатности его происхождения с материнской стороны [Его мать Ваби-Халима, любимая жена Абдуррахмана, дочь Сахиб-Задэ-Аликулла-хана и внучка с материнской стороны эмира Дост-Магомета.], возлагали большие надежды, но я думаю, что он долго не выдержит. Следующие два дяди моложе. Они не играют большой роли. До сих пор, говоря об Афганистане, я указывал, что центр тяжести влияния и власти лежит на властелине. Обычно около него стоит первый министр или, употребляя старое слово, визирь. Практически, это — главная и реальная пружина власти. Но в последнее время в литературе мелькают упоминания о министрах, вроде европейских, и я должен остановить ваше внимание на этом новом для Афганистана институте. Министры Афганистана В этом отношении у меня есть в распоряжении докладная записка Б. Н. Иванова, очень наблюдательного и интересного исследователя. Он находит в Афганистане целый ряд министров. Я уже говорил, что сам нынешний властитель Афганистана с его братьями — еще молодые люди и не представляют собой влиятельной политической группы. Они еще не тренированы в политических испытаниях. Другое дело — их дядья, которые были крупной величиной, может быть, те последние годы значительно померкшей. Но рядом с этими лицами, которые стоят в родственной связи с эмиром, чем и сильны, главным образом, стоит еще группа людей, которые в докладной записке Иванова фигурируют под названием министров: министр внутренних дел, министр торговли, министр внешних дел и т. д. Я должен высказать мое искреннее впечатление об этом кабинете министров [Судя по автобиографии Абдуррахмана, кабинет эмира состоит из следующих лиц: Ишик-Агаси (вроде лорда обер-гофмейстера в Англии), хранителя печати, главного секретаря и нескольких других секретарей, чинов военной охраны, казначея личной казны эмира, государственного секретаря военных дел (военный министр), государственных секретарей севера, юга, востока и запада, генерал-почтмейстера, главнокомандующего или его помощника, — шталмейстера, — “Котвала” или — дворцового — сёекретаря, — генерал-