Только та политика, которая принесет Афганистану прочный покой, обеспечит его самостоятельность и доставит ему шансы просторного развития в русле религиозно- национальных идеалов, снищет прочные симпатии Афганистана вообще и афганцев, в частности. Этим я и оканчиваю вопрос о народонаселении. Глава пятая Форма правления. — Содержание законодательства. — Шариат. — Чиновничья лестница. — Эмир и наместники. — Жизнь властителя. — Министры Афганистана. — Административная машина. Департаменты. — Режим. Форма правления Теперь перейдем к вопросу о форме правления в Афганистане. В этом отношении я следую моим обычным приемам. Подойду к вопросу с практической точки зрения. Вас здесь могут поразить, с одной стороны, картины излишней жестокости, до смертной казни включительно, тюрьмы, заключения, наличность пыток, жестоких поборов, палок, битья во всех видах, но, с другой стороны, вас поразит картина свободы, значительной самостоятельности, политического простора, выборного начала. Я постараюсь под углом зрения азиатских народностей выявить в этом сумбуре значительную — долю целесообразности и разума. Покойный эмир Абдуррахман славился своей жестокостью, но он говорил: “Дикими лошадьми нельзя управлять посредством шелковых вожжей”. И это глубоко верно. Оценивая всё обстоятельства, расценивая Восток глубоко и внимательно, вы придете к заключению, что это правильная мысль об управлении такой страною. Вы не должны смотреть в этом случае глазами художника или гуманиста. Ваша задача глубоко реальная, и, как таковая, она диктует вам единственный масштаб для управления, это — масштаб целесообразности и устойчивости. Существо власти афганского эмира довольно сложно и не легко уловимо. Принято называть его безграничным владыкой, или азиатским деспотом, но так ли это? Прежде всего эмир и юридически, и бытовым порядком зависит от законов страны — шариата, обычного права и новейших законодательных норм; затем его власть так или иначе ограничена наличностью совета, мнительным духовенством и т. д. Его личная жизнь и бюджет более или менее отделены от государственных и т. д. Все это — те нормы, которые до некоторой степени регулируют власть эмира и заставляют нас не называть его безграничным деспотом. Вернее считать его абсолютным монархом типа конца ХУШ в. в Европе, потому что фактически он является в стране вершителем всех судеб и всех вопросов. Он начиняет войну, кончает ее, ему принадлежит право предавать смертной казни, право миловать; он сам утверждает законы, и, хотя для создании их собирает совет из умных голов, но он властен их не слушать, а если ему они не понравятся, он их просто разгоняет. Судебная власть принадлежит ему полностью. Имеет большой практический смысл выяснить тёе границы, которые регулируют и суживают власть эмира. Если вы присмотритесь к корню его власти, то вы увидите, что она, во-первых, ограничена бытовыми условиями, и в этом отношении эмир является выборным той группы людей, которые имеют право выбирать или скорее влиять на выбор. Каким процессом формируется это одобрение, мы сказать не можем, но оно чувствуется на целом ряде фактов. По поводу каждого нового избранника делается предварительная проверка, какой-то опрос; считается необходимым грядущего эмира связать со всеми ханами узами родства или какой-либо другой связью, чтобы получить