Магометанство в Кафиристане делает быстрые шаги, и скоро от прежней религии, интересного пережитка глубоко-древнего культа, не останется и следа. Сказанного для нас довольно, так как военное или политическое значение кафиров ничтожно, каким оно было и прежде, хотя это не помешало в свое время Тимуру предпринять наитруднейший поход в Кафиристан (под флагом наказания неверных), а в новейшее время экспедицию туда же вынужден был предпринять и Абдуррахман. Заключение о народе Афганистана Подводя итог сказанному о народностях Афганистана, я позволю себе сделать тот политический вывод, что всё они разобщены, но составляют одной общей и сплоченной семьи, что, например, между афганцами и узбеками пролегает такая пропасть, через которую нельзя перекинуть никакого моста. Если таким мостом и можно до некоторой степени считать ислам, то и то только до некоторой степени. Что касается таджиков, то этот своеобразный и замкнутый народ живет своем изолированной жизнью. Газара и аймаки разобщены и уединены. К какому заключению тут можно придти? По составу населения Афганистан не представляет одной сплоченной крепкой нации, и, значит, ту государственную задачу, которая потребует единства и прочности мысли, одинаковости общего настроения и всестороннего самопожертвования, Афганистан выполнить не может. Он может работать отдельными очагами, как и показывает его история, но не общей массой, вспышками, но нёе прочно и не длительно. Большой и долгой войны Афганистан выдержать не может и скоро разобьется на ряд поссорившихся и не доверяющих друг другу лагерей. Афганцы не любят узбеков, узбеки и газара ненавидят афганцев, таджики не доверяют всем, и им никто не верит. А отсюда вывод, что определенной и планомерной политикой можно без труда разорвать эту страну на клочки. Вы скажете, что страна объединена общей религией; да, до некоторой степени это свяжет, но здесь же масса толков: сунниты, шииты, измаилиты, а это значительно ослабляет религиозное единство. Из представленного описания можно сделать довольно определенный вывод. Если мы с Афганистаном будем искать сближения и зададимся вопросом, на какой из его народов можно было бы опереться, то придем к следующему: строить расчеты на таджиков нет никаких оснований, опереться на газара или аймаков смысла немного: их мало, живут в трущобах, политический вес их в стране не велик, рассчитывать на их обещание нельзя, так как нет у них такой власти, которая поручилась бы за выполнение обещаний. Я знаю, в прошлом были попытки послания к этим народностям послов, но, насколько знаю, чего- либо практического из этих попыток но выходило. Остаются узбеки, как наш единственный авангард. У них еще жива связь с русским Туркестаном, где их сородичи еще недавно сидели на бухарском и хивинском престолах. Живется им в Афганистане не сладко под властью афганцев, которых они, как сказано, ненавидят и в праве считать выскочками на среднеазиатской арене. Относительно афганцев можно сказать, что это — господствующая народность, которая сознает свой вес, познала свою ценность, и если эта народная группа и может оказаться на нашей стороне, то не из симпатий, не из частных выгод, а по соображениям большим, по государственному расчету. Огульно думать, что афганцы, за здорово живешь, бросятся к нам в объятия или сделают такой же бросок на британскую грудь, неправильно и неосторожно. Политические расчеты могут повести (всегда временно) Афганистан на ту или на другую сторону, но чувства останутся одинаково враждебными ко всякому европейскому государству. Черная ли собака, говорил Абдуррахман, рыжая ли собака, все равно собака; эмир разумел русских и англичан.