Туркестане — это узбеки, к западу от них вы встретите туркменов, которые жмутся ближе к Аму-Дарье и к персидской границе; затем, газара и аймаки, которые наполняют пространство западных разветвлений Гиндукуша. Из этих народностей туркмены и узбеки представляют собой довольно сближенные народности, так что их можно характеризовать одинаково, да об них вы, вероятно, кое-что и знаете. Разница не велика. Что касается газарийцев и аймаков, это народности обособленные, мало известные, но о них сказать много не приходится, так как в науке они и по сию пору представляют загадку. Узбеков считается около 700—800 тысяч, цифра, которую придется считать гадательной. Узбеки и до настоящего времени находятся отчасти в периоде номадском, хотя за последние 3—4 десятка лет они под влиянием политики афганских эмиров начинают тяготеть к определенным зимовкам, начинают оседать. Процесс этого оседания интересен. Сначала на зимовках начинают строить небольшие глиняные постройки, и в районах их держутся со скотом несколько месяцев... остальное время года все кочуют. Следующая ступень — улучшают постройки, делают их обширнее, прочнее и возвращаются к ним, Т. е. к определенным местам, обязательно на следующий год; отправляясь кочевать, на зимовках уже оставляют большой и рабочий скот, оставляют прислугу. Та прислуга, или те люди, которые тут остаются, начинают запахивать землю, — сначала немного, затем все больше и больше. С расширением площадей запашки на зимовке постепенно остается болыше людей и больше скота; со стадами начинает уходить на кочевки все меньшая и меньшая часть населения, причем сначала уходит более привилегированная, а рабочие остаются, а с развитием оседлости делается наоборот. Наконец, прежние кочевники положительно оседают на месте и устраиваются на нем круглый год; они начинают уже всерьез заниматься земледелием, а скот пасет прислуга. Узбеки еще и теперь переживают незаконченный процесс оседания, и афганское правительство ведет упорную политику в том смысле, чтобы эти люди скорее и решительнее оседали. Это вызвано тем, что существование номадов в стране, во-первых, неэкономично для государства; если человек живет тем, что вспахивает землю и попутно разводит скот, то ему земли понадобится в 5-10 раз меньше, по сравнению с тем, когда скот блуждает бестолково с одного места на другое; он больше при этом топчет травы, чем её ест и земля тратится бесплодно. Затем кочевой народ труднее держать в повиновении; он менее прибылен и т. д. Скажу несколько слов об языке узбеков; он является одним из наречии тюркского языка. Если вы будете знать сартский язык, то вы легко будете понимать и туркмен, и узбеков, особенно если проживете недели две между ними. Я в 1904 году беседовал с узбеками и понимал их довольно хорошо, зная предварительно сартский язык. Говорить с тюркменами также не стоит большого труда при знании сартского языка. Язык их, правда, дальше от сартского (в некоторых согласных и тонах примыкает к языку киргизскому), но разница столь небольшая и легко уловимая, что после небольшой практики понимать его не будет трудно. Среди других тюркских языков узбекский и туркменский выделяются своей чистотою; придаток персидских слов в них не столь велик, чтобы нарушить чисто тюркскую основу языка; арабские слова занимают в языке небольшое и притом чисто специальное место. Прошлое узбеков Узбеки являются последней тюркской волной на театре Средней Азии — волной, прожившей три столетия ХУ1|-ХУШ бурной завоевательной жизни. ХУТ столетие является временем расцвета этой народности и отмечено такими именами, как Шейбани и Обейдулла.