Батуты, что “прежде это был большой город, а теперь деревня, населенная афганцами”. Это известие дает нам понятие об истории внедрения дикого афганского населения в древне-культурные страны Кабулистана и Арахозии (область Кандагара и Газни). По мере того, как древнее иранское и индусское население истреблялось нашествиями монголов и турок, афганцы спускались со своих возвышенных гор и диких ущелий и занимали равнины и долины, частью продолжая кочевой образ жизни, частью обращаясь к земледелию. Признанная и доказанная способность афганского племени к ассимиляции чуждых племен тоже быстро распространяла пределы и численность афган. Вместе с афганами равнины и долины Кабулистана и Арахозии, конечно, должны были заселяться и тюркскими пришельцами, остатками орд Чингиза и Тимура. Это и было в действительности, но с течением времени тюрки обафганились и слились с афганами. Так, например, весьма многочисленное афганское племя гильдзаев или гильджиев является, вероятно, потомком турецкого племени хилидж или халадж, занявшего западный Кабулистан в одно из нашествий тюркских орд. Афганцы продолжали служить в войсках владетелей восточного Ирана, приобретая этим все большее значение. Так, при Шахрухе, Тимуриде, властвовавшем в Герате, афганцы получили от него для заселения Кандагарскую область. Около этого же времени они силою оружия овладели долинами Баджаура, Свата и Бунира, вытеснив оттуда “неверных кафиров”. Таким образом, к концу ХУ века афганцы уже широко распространили свои поселения и даже предприняли ряд завоевательных походов. Кроме покорения и заселения горных долин древней Гандарии (восточный Кабулистан), часть афганского народа, отделившись от своих соплеменников, перешла реку Инд и здёесь на почве Индостана покорила Пенджаб, Синдию, страны по верхнему Гангу и основала эфемерную и кратковременную мусульманскую державу достигшую, однако, временно грозного могущества. Конец афганскому владычеству в Индии положил султан Бабур, низложивший патанскую (афганскую) династию в 1525 году. Тот же Бабур сильно стеснил афганцев и в Кабулистане. Стремясь к установлению мира и безопасности в своем государстве, Бабур, конечно, прежде всего столкнулся с хищными и воинственными афганцами. Он принужден был предпринять против них ряд ожесточенных и кровопролитных войн. С афганцами, заселявшими равнины и долины, он справился довольно скоро. Но не так легко было умиротворение горцев на их первоначальной родине, в теснинах и на высоких вершинах Сефид-Куха и Сулеймановых гор. Для их умиротворения он вторгся из Пешавера в Хотанские горы (продолжение на востоке Сефид-Куха), прошел этими горами до Когата и вверх по Курамской долине, вошел в ущелья Сулейманова хребта, через которые достиг Газни и Кабула. Всюду он встретил жестокое сопротивление, которое, однако было сломлено, и афганцы надолго усмирены. Это стеснение, наложенное на распространение и хищничество афганского племени султаном Бабуром, длилось только при жизни этого просвещенного государя. Основанное же им громадное Индийское царство послужило новым рычагом к утверждению господства афган в Кабулистане и Арахозии. Великие Моголы, наследники Бабура, мало обращали внимания на скудную страну, послужившую для их великого предка исходным пунктом созданной им державы. С другой стороны, за Бабуром в Индию последовало многочисленное местное население; это выселение еще усилилось, когда в последующие царствования исчезла безопасность в Кабулистане. Словом, и политически, и этнически очищалось место для афганцев, которые не замедлили этим воспользоваться как для возобновления своих набегов и грабежей, так и для заселения опустелых земель. Этот