Коснусь теперь вопроса, как будет обстоять дело в Афганистане со сбором повозок и телег в случае организации экспедиции; я уже говорил, что эта страна характеризуется особым типом транспорта — вьючным переносом тяжести. Перевалы не допускают передвижения на телегах, и вы понимаете, что, если поднимается вопрос об общей связи по всей стране, то не может быть речи о телегах. Хотя некоторые части страны и допускают известный тип повозки, но это будет частное явление. Например, вы можете найти их в Бадахшане, это — повозка особого типа; в афганском Туркестане имеются в наличности арбы, т. е. двуколки с очень большими колесами, а в Кабульской долине и в местах, прилегающих к Инду, под влиянием близости Индии, имеются особые телеги, но в общем вы можете рассчитывать только на организацию вьюка, не более. Если бы вы и поднялись с телегой на Гиндукуш, вам все равно придется ее бросить уже потому, что при сухости климата колеса пересыхают и портятся. Например, во время Памирской экспедиции мы тащили с собою целую массу повозок, но, миновав с ними Гульчу, принуждены были их бросить, потому что они начали рассыхаться, трескаться. Интересное историческое подтверждение невозможности пользоваться колесным обозом мы видим на примере одной из экспедиций Чингиза, когда он летом 1221 года, совершая свою операцию на Газни, бросил весь свой колесный обоз в нынешнем афганском Туркестане, где, между прочим, на этот обоз напал эмир Мухаммед Марагани и разграбил его (В. Бартольд. “Туркестан в эпоху монгольского нашествия”. — СПб, 1900. Т. П, стр. 491). Таким образом‚ непроходимость многих мест страны, снега на перевалах, сухость климата заставляют отказаться от услуг колеса и обычным типом при перевозке нужно считать ВЬЮЧНЫЙ транспорт, а для отдельных переездов и рекогносцировок, конечно, тем более приходится бросать колеса и садиться на лошадь. Остается коснуться других средств страны, а именно ее минеральных богатств. В этом отношении вы встречаетесь с разными россказнями о медной руде, драгоценных камнях, железе и т. д. Например, Мартин, бывший & лет при дворе эмира, не раз говорит об этих богатствах. Особенно часто он упоминает об угле, но говорит он как-то двусмысленно, и вы не поймете, он ли что-то скрывает, или от него скрыли что-то другие, а он только фантазирует. И автор это чувствует, чем и нужно объяснять его попытки предупредить естественное недоумение читателя при всех этих неясностях. Так, Мартин не один раз говорит, что эмиры умышленно скрывают минеральные богатства Афганистана, чтобы не дать лишних позывов к завоеванию “Богом данной страны”. Приводит он и другие причины неясности вопроса. Нужно заметить, прежде всего, что в этом вопросе едва ли кто знает что-либо определенное; афганский народ скрывает сведения о своих богатствах по разным причинам. Железо в Афганистане встречается во многих местах и так называемое афганское железо ценится в Индии очень высоко; много соляных месторождений, например, в Дарвазе или Северном Бадахшане. Это мне самому приходилось видеть и, несомненно, Афганистан располагает большими запасами минеральной соли. В горах Бадахшана должны находиться месторождения драгоценных камней, о чем я часто слышал, живя на Памире; некоторые реки содержат в полую воду значительный процент золота; на Гиндукуше, особенно его южные склоны, должны иметь место залежей металлов и минералов... вот всёе, что можно сказать с некоторой достоверностью по этому вопросу. Повторю, о своих минеральных богатствах народ хранит глубокую тайну. Чем это вызывается, объяснить трудно, но путешественник на упорную скрытность в этом отношении натыкается всюду. Больше всего, пожалуй, можно объяснить это замалчивание боязнью, что если какая-нибудь долина или район будут признаны месторождением ценных камней, то придут в них другие люди, люди “чужие, с завистливыми взглядами”, прогонят местных жителей с пастбищ, и все отнимут. Сами