практическим вопросом о завоевании Индии исследование Сулеймановых гор является
одним из важнейших вопросов, мимо которого пройти нельзя, и выяснение перевалов и их
природы, выявление всех обходных путей, даже тропинок, представляется неизбежной
темой.
Дело в том, что часто завершение горной операции зависит от перехода гор в той или
другой точке, считаемой до того непроходимой или неизвестной. Я могу сослаться на
Нильт-Майунскую позицию в Гунза-Нагарской операции 1892 года. Позиция считалась
неприступной. Попытки взять ее атакой в лоб или обходом правого фланга противника
сорвались. Все рисовало неудачу. Но в одну из ночей маленький сипай-догра, по имени
Нагду, поднялся по скале, почти вертикальной (я видел ее со стороны форта Нильт),
высотой в 1.200 футов, и отыскал доступную тропу. Произведены были рекогносцировки.
За смельчаком пошла небольшая группа других, и позиция противника была обойдена
слева. Человек отыскал неведомую до того тропу и по ней привел англичан к победе.
Вот почему подробное знание всех перевалов, обходных путей и даже троп так важно в
горах, а в частности в Сулеймановых, в этом прочном засове ворот Индии.
Я остановился на описании рельефа Афганистана, преимущественно на его горах, но я
должен объяснить, в каком смысле я считал необходимым оттенить эту сторону общего
рельефа Афганистана.
В хозяйственной жизни народа горы имеют значение, как главное сосредоточение запасов
влаги, которою живет человек, и тот скот, который работает на человека. Затем горы
имеют смысл, давая превышения, а последние являются источником механической
энергии, имеющим смысл и в неиндустриальной стране (орошение); горы дают приют
лесам. Но я должен всёе же оттенить, что не горам в Афганистане принадлежит главная
экономическая роль; главная роль в этом отношении выпадает на долю тех долин и
плоскогорий, которые ютятся всюду в горных массивах этой страны.
Долины и плоскогорья
В этих долинах или плоскогорьях, разной глубины и ширины, зиждется тот источник
благосостояния человека, который питает и его, и его животных, а потому и является
вместе с тем и историческим, и политическим фактором. Вы вправе спросить: каким
образом определить свойства и ценность этих долин, каким образом выяснить их размеры,
плодородность и т. д.? Я скажу искренно, как географ, и совершенно ясно представляю
себе, хотя в литературе и нет соответствующих указаний, насколько трудно обстоятельное
решение этого вопроса, и уже потому, что все эти плодородные оазисы являются секретом
страны. Вот вам пример. Вы следуете каким-либо маршрутом и беседуете с киргизом,
который случайно провожает вас. Понаблюдайте за ним. В иных местах он поведет
своими косыми глазами на горы, словно чего-то ищет: он решает вопрос, куда он должен
в ближайшее время перекочевать со своим скотом. Вдруг он предлагает вам остановить
лошадь и посмотреть на какое-то далекое пятно в горах. Вы всматриваетесь туда глазами
и ничего не видите, и только, может быть, через бинокль обрисуется перед вами
маленький зеленый кусочек меж гор или на горах. Вы спрашиваете: “Разве можно на
таком клочке прокормить скот?” — “Да, тюря (т. е. начальник), на две с половиной недели
хватит”. А у него, между прочим, скот его состоит из 2000 с лишком баранов, двух
верблюдов и двух-трех лошадей. Я привожу этот пример, часто имевший со мною место,
чтобы показать, поскольку для наших глаз непонятна и трудно уловима та затерявшаяся в
горах площадка, которая кормит местного жителя из года в год. По неуловимым
признакам, вооруженный только простым глазом, туземец определяет и площадь, и
характер пастбища, и время, в течение которого на нем прокормится его скот. Из этого