наблюдать этот перевал, то вы увидели бы, как проектируется на самой высочайшей точке этого хребта какая-то темная точка... при удаче можете увидеть и караван, переваливающий через хребет, а эта-то высокая одинокая точка и является тем пунктом, где можно перейти через эти горы. Чем это объясняется? Тем, например, что в других местах горы покрыты снегом, чаще всего столь глубоким, что нет возможности идти, и человек избрал такую точку, как бы она ни была высока, где ветер постоянно счищает этот снег, как метлой, и там лошадь в силах карабкаться по этим скалам. Таким образом, повторяю, под перевалом разумеется вообще точка хребтовой линии, на которой совершается переход с одного склона на другой, но вне условий ее относительного превышения. Когда мы говорим о перевале в Азии, то должны рассматривать его с нескольких точек зрения, во-первых, с точки зрения возможности прохождения его вьюком или пешим человеком (при этом не лишнее иметь в виду, разумеем ли мы обычного путешественника или местного горца — здесь нужно делать различие, — поправка будет ясна несколько позже). Затем мы должны принять во внимание, есть ли это перевал зимний или летний, в том смысле, в какой период года он более доступен или вообще в какой только доступен. Третий угол зрения, под которым приходится рассматривать перевал — длительность его проходимости. Если он открыт для передвижения круглый год, то говорят — “проходим круглый год”, или “проходим только такие-то месяцы”, или “месяц в году”. Скажу еще раз, что в географии Азии перевал есть одно из важнейших понятий, с которым надлежит ознакомиться. Теперь следует задать вопрос: чем обусловливается практическая важность перевалов? Рассматриваемые нами районы имеют ту особенность, что они представляют собою горную местность. До тех пор, пока человеческие группы ограничивались теми ресурсами, какие имелись в населяемой ими отдельной долине, вопрос о значении перевала мог быть еще не так серьезен. Но как только возникает вопрос о более широком размещении, как только жизнь населения данного горного района приближается к жизни государства, а только с этой точки зрения для нас и может быть поучительна какая-либо страна (какая-либо кучка людей, затерявшаяся в одинокой долине, для нас не может представлять интереса), когда развиваются духовные и экономические связи в этой стране, то вопрос о перевале приобретает огромное значение. Как на Кавказе, так и на Гиндукуше на каждом шагу встречается такое явление — здесь долина и тут долина, а между ними хребет и нет перевала; в этом случае будет две различных общины, два народа, часто говорящих на совершенно различных языках, не имеющих между собой никакой связи. Нет перевала — и люди живут отдельными мирами. Вы понимаете, как в этих случаях важен вопрос о перевалах. Ведь, помните, нам приходится говорить не о путях сообщения, не о почте или телеграфе, а останавливаться на основном вопросе о том, есть ли в этих горных преградах, отделяющих два государства, хоть какая-либо элементарная связь, т. ©. есть ли между ними такие точки, по которым движение обеспечено большую часть года, и этим будет решена судьба их. Ничего нет удивительного, что именно в Азии перевалы являются часто теми узлами, в которых лежит нередко ключ разгадки истории. Для нас, интеллигентов, из этого уже ясно, что перевал один из существенных факторов географических, но мои наблюдения показали, что это ясно и для простого человека, если он житель горной страны. Когда я жил на Памире и работал над ним, мне приходилось задаваться — вопросом, какими — первичными — темами в — области — географии заинтересовывается такой примитивный человек, каким является кара-киргиз, и я пришел