своих политических трудах окончательно, с неопровержимой уверенностью, подчеркнул весь смысл и значение Среднего Востока. Я не говорю о его последующих политических планах, в которых он, между прочим, намечал, чтобы железная дорога, прорезывая Аравию, от Куэйта поворачивала бы к северу, огибала Персидский залив и от Бушира шла бы поперек Персии и Афганистана через Шираз, Керман, Нусирабад и Кандагар на соединение с сетью индийских железных дорог, которые в свою очередь соединялись бы с сетью железных дорог Китая, имея выходной порт в Шанхае, т. е. чтобы грандиозная, но обязательно английская стальная лента прорезала весь азиатский континент и в Каире смыкалась бы с линией трансафриканской — Каир-Капштадт. Отнесем этот проект к области политического донкихотства. Но ранее, в молодые годы и еще в дни своего вице-королевства в Индии, Керзон был менее фанатичен и, как исследователь, более объективен. И вот его трудами (Киз5а ю Септа! Азта, Регяла апйа Noе Регы1ап диевноп, е Рапитг5 апа Ше вопгсе оЁ Ше Охис) содержание Среднего Востока было намечено определенно и вразумительно. Труды его предшественников — Роулинсона, Мак-Грегора [“Епе1ап{ апа Кизз1а 1 е БВазг’ первого и “Оборона Индии” второго.] и им подобных — были слишком нервны и односторонни, чтобы выявить в ясной форме широкую политическую проблему Среднего Востока. После Керзона идея о Среднем Востоке перешла к массам и стала достоянием широких кругов, до тех пор долго оставаясь уделом разве только специалистов. Каковы же данные, говорящие за объединение перечисленных мною стран под общим понятием Среднего Востока? Если всмотреться в историю, то перед нами возникает целая череда огромных государств, замыкавшихся на территории современного Среднего Востока, как, например, империя Александра Македонского. Посмотрите, какие вензеля описывает этот великий полководец при своих походах. Начинает он походом вдоль Сирийского побережья, на Египет, а затем он производит свой нажим на сердце древней Персии, скользит позднее вдоль юга Каспийского моря, перебрасывает часть своих полков к Мерву, через Аму- Дарью проникает в нынешний Туркестан, путается в углах восточной Бухары, в районе Куляба, и затем уже двигается через Гиндукуш к Индии... в чем смысл всех этих передвижений и маневров? Стратегия в свое время (Леер) хотела обосновать эти ходы македонца, как расширение и углубление базы перед походом на Индию. Я понимаю это явление иначе. Для меня это — возможное исчерпывание своим посещением и установлением власти всех тех районов, которые составляли в своем взаимоотношении нечто целое, такое целое, которое надо было, в конце концов, взять под общую правящую руку. И когда Александр переносит свою резиденцию в Вавилон, территория, на которой установлена его власть, оказывается включающей в себя именно Средний Восток. Правда, ему еще нужна Македония [Об этом интересно говорит Мабау, Тпе Ргоргез$ оЁ НеПетмзт 1 АТехапфег’$ Етрие. — СЫсаро, 1905.], как источник пополнения кадра военачальников пехоты и конницы, ему нужен Египет, который был для него экономической базой, но вся его власть сосредотачивалась именно на той территории, которую мы ныне называем Средним Востоком. Если подойти к нашему времени ближе, следя за жизнью Среднего Востока, то пройдет много новых монархий перед вашими глазами, заполнявших последовательно территорию этого Востока. Укажу на более яркие. Перед вами монархия Чингиза, где-то зародившаяся в глубине Азии. Европейская история, часто неудачная и злая по отношению к Востоку,