верно, но пространство, к которому устремлялись волны крестовых походов, была известная сумма территорий, под общим названием — Ближний Восток. Но до сих пор, как вы видите, в интересах к Ближнему Востоку содержались различные идеи, которые бессвязно сменяли одна другую и не отличались постоянством. Но после того как Турция перевалила в Европу, и когда окреп слух, что где-то далеко найдена страна несметных богатств, страна исключительная, которую ныне мы называем Индией, когда она стала в воображении народов чем-то реальным, то с этой страной в умах народов связались новые факторы и упования, которые с ХУП столетия выливаются в определенное политическое представление. Эта политическая тенденция хотя для общества не всегда ясно, но для специалистов совершенно отчетливо с указанного момента связывается с вопросом об обладании Индией и ее богатствами. В конце ХУШ столетия Мирабо, который находил время всем заниматься, и Наполеон, имевший слишком наивную мысль через Россию пробраться в Индию, первые создали специальную ценность Ближнему Востоку и он с первых годов прошлого столетия стал уже совершенно определенным политическим фактором. Под Ближним Востоком, с политической точки зрения, разумели с тех пор два вопроса: один, связанный с судьбами Турции, — то была наглядная для всех легко уловимая идея; и другой — более серьезный и более закрытый: под Ближним Востоком разумели вопрос о странах, заключающих в себе пути, ведущие к Индии. Я должен заметить, что теперь, когда вы изучаете эти далекие вопросы, вас должно поразить то нервозное отношение, которое тогда проявлялось к вопросу о Ближнем Востоке и в реализации которого замечалась значительная доля легкомыслия. Ведь трудно представить себе, чтобы Египетский поход Наполеона, который так безжалостно оборвался на Сирийском побережье, мог окончиться завоеванием Индии. А проект Павла 1, которого некоторые историки называют больным, разве этот проект завоевания Индии не нужно отнести скорее к области психопатии? Во всяком случае, Ближний Восток с начала Х1Х века занимает всеобщее внимание, как включающий в себя территории подступа к Индии. Конечно, в этом вопросе, главным образом, была заинтересована Англия, и первую половину Х1Х столетия она проявила исключительную нервозность. Но после того как в Индии корона взяла все в свои руки, наиболее сильные государства северной Индии были завоеваны, великое возмущение сипаев было подавлено, благополучно была закончена первая афганская война (1839— 1842), был уничтожен наш Черноморский флот и Суэцкий канал перешел во власть Англии, вопрос о Ближнем Востоке, как подступе к Индии, перестал быть таким нервным, как прежде. Правда, он вызывает к себе и по сию пору интерес мира, но таковой почти ограничивается текущими задачами, вроде соперничества Англии с Германией. Внимание мира перешло в ближней Азии к новому центру тяжести, к новому детищу Европы, которое стало называться Средним Востоком. Средний Восток Насколько литература Ближнего Востока велика, насколько понимание его широко выяснено, это можно вывести уже из того наблюдения, что эта тема стала достоянием даже ученических тем. Не так дело обстоит со Средним Востоком. Я в первую голову буду читать о Среднем Востоке, и нужно сказать, к чему сводится тут существо дела. Я уже перечислил те страны, которые входят в содержание Среднего Востока. Мы видим, что эти страны между собой очень резко отличаются и по величине, и по политическому значению. Что же объединяет эти страны? Почему мы вправе их соединить под общим названием стран, относящихся к Среднему Востоку? Прежде всего я должен сослаться на историю. Оговорюсь сначала, что долго вопрос о Среднем Востоке, очевидно, был недостаточно ясным. Только Керзон, нынешний министр иностранных дел Англии, в