деталям: изучая в подробностях направление хребтов, их складки, их прерывность, рассматривая характер рек в определенном масштабе, открытые или лесные пространства, я смогу остановиться уже и на вопросах тактики. Изучая пути сообщения страны, я буду их рассматривать с точки зрения их пригодности для передвижения войск и военных грузов в разное время года и т. д. Вот канва, по которой производится военное изучение всякой страны, а также и стран Востока. Какую же особенность я внесу в свое преподавание военной географии при том условии, что принадлежу к школе людей, считающих необходимым применять метод практического изучения страны? Тут будут две особенности. Прежде всего, при всех описаниях военно-географических элементов, будет ли это народонаселение, будут ли это дороги и реки, языки и Т. д., я к ним подойду более вплотную, более реально и ближе, может быть, с более детальными бытовыми подробностями, чем я сделал бы это при чтении курса военной географии на общем курсе Академии Генерального Штаба. У вас, может быть, я отброшу некоторые цифры, опущу исторические справки, то, что отдает теорией, но тем с большим вниманием я остановлюсь на серой жизни народа, на том, от чего отдает действительностью, на том, что есть. Вот эту мою обязанность — подойти ближе к укладу жизни народа и страны — я и должен поставить на первый план. Вторая сторона касается лекторского стажа. Я считаю, что с военно-географическими описаниями можно познакомиться, прочтя несколько книг, а затем, пожалуй, приняться и за профессорство, и это допустимо и в действительности практикуется при масштабе теоретического изучения страны, но когда лектор берется обрисовать военную географию какой-либо страны, придерживаясь той школы, которая в основу кладет практическое изучение, то тем самым он несет на себе неизбежную обязанность практически быть знакомым с этой страной. Тут нельзя ограничиться тем, что он где-то слышал или вычитал нужный ему материал или даже говорил о нем с теми, кто сам нужное видел. Этого мало. Он должен в свое время сам видеть описываемую им страну, видеть ее природу, находиться в сношениях с теми людьми, которые там живут, беседовать с ними, даже пережить с ними их маленькие горести и радости. Только в соприкосновении с ними, наблюдая солнце вместе с ними или терпя с ними дождь и бури, человек может сказать впоследствии свое уверенное слово об этой стране и ее людях. Я собираюсь читать вам военную географию Среднего Востока. Вы спросите меня, был ли я в этом районе? Да, я был. Все, что я вам буду повествовать, в значительной мере, я сам видел, чего не видал — обойду молчанием или оговорю. В Индии я прожил семь месяцев, проходил по разным углам северной Индии, которую потом изучал специально, был в глухих углах восточной Бухары, жил на Памире почти два года, был в Кашгарии, Афганистане и т. д. Поэтому все, что я буду говорить, мною пережито, люди, о которых я буду повествовать, я их знал, я вступал со многими из них в сношения, и, даже больше, между ними я имею немало друзей, и, если они сейчас не пишут мне, то только потому, что писать не умеют, но каждый раз, когда кто-нибудь едет в Азию или обратно, я восстановляю с ними духовное общение. Словом, я буду говорить, об этих странах не как теоретик, а как практик. Ближний и Средний Восток Таким образом, осветив перед вами главную идею, которая положена в основание изучения стран Востока на нашем Восточном Отделении, и, указав в чем будет состоять наш метод военно-географического исследования и поскольку он отличается от обычного теоретического метода, я подойду ближе к своей теме. Перед вами, прежде всего, вопрос о так называемом Ближнем и Среднем Востоках, и вы вправе задать вопрос: что это за