венно-исторических дисциплин. Участие же историков и архе- „ологов в основном пойдет по линии привлечения косвенных указаний за прошедшие исторические периоды до установле- ния регулярных, точно фиксируемых научных наблюдений о различных явлениях природы биологического или прямо метео- рологического порядка, о колебаниях водоносвости источни- ков рек, озер и о других феноменах, по которым можно су- дить об интересующих нас изменениях и колебаниях. Помимо отрывочности историко-археологических данных и не- полноты могущей быть восстановленной по ним своего рода летописи некоторых природных явлений в Средней Азии и сопредельных с ней странах за истекшие столетия и тысяче- летия, нельзя упускать из виду несколько суррогатный харак- тер материалов, с которыми приходится оперировать историку. Ни от споедних веков, ни тем более от древнего периода, нельзя ожидать полноценных и точных в современном смысле наблю- дений с цифрами, размещенными в соответствующих графика Правда, в раннем средневековье на такой наиболее рациональ- во оборудованной инрригационной системе, как Мургабская, производились гидрометрические наблюдения, отмечавшие на слециальной доске колебания подъема воды в реке по особой шкале. Эта деревянная доска имела прорезь с мелкими деле- ниями „шаира“, каждое из которых было несколько менее трех сантиметров. По словам Макдиси, подъем воды до 60 деления сулил болышую урожайность, а минимальный уровень её с отметкой на 6 делений характеризовал сугубо засушливые и бесплодные годы. Но ни дафтаров, в которых записывались локазания уровня воды, ни выписок из них до нас не дошло. Срели многочисленных восточных рукописей на арабском и персидском языках нет и специальных сочинений, содержа- щих в себе фенологические наблюдения, которые накапливают- ся обычно у населения и позволяют ему в ряде случаев де- лать удачные прогнозы климатического порядка и, ориентиру- ясь на них, намечать соответствующие практические мероприя- тия. Особенно много такого.рода народного опыта скоплено у таджиков, узбеков и несколько меньше—у: казахов и турк- мен. Среди таджиков еще в недавнем прошлом были люди, которые из года в год вели записи различных явлений при- роды в особых дафтарах, унаследованных от дедов и праде- дов и якобы заключавших в себе наблюдения иногда чуть ли не за период в двести и более лет; Владельцы таких семейных дафтаров, обладая знаниями некоторых установленных эмпири- чески закономерностей, давали соответствующие прогнозы погоды, определяли время посевов и устанавливали даты празд- ников. Делали они это путем несложных расчетов, за что и получили прозвища: „хисобчи“ (счетчиков)—у узбеков, „хисоб- дан“—у таджиков, „исыпчи“—у казахов. Их ремесло было наследственным и переходило по мужской линий от отца к 5