Дая археолога эти почвы являются основным хранилищем вещественных памятников ирошлого, и желая эти памятнюки извлечь м познать, он дод- жен прежде всего вскрыть и перерыть антропогенные напластования, Ридро- техник, пробктируя и строя оросительные каналы и другие гидротехниче- скне сооружения также в большинстве случаев вскрывает, разрывает те же пласты земли, ибо сфера распространения этих пластов является преимуще- ственной сферой ирригационного стровтелуства. ак что гидротехник и археолог, каждый в отдельности осуществляя в районах древней культуры свом сойственные задачи, хотя и разными — ме- тодами и совершенно © разными целями и в разных масштабах, делают в сущности одно и то же. Они векрывают антропогенные слои земли и из- влекают из них на свёт то, что там хранилось вногда в течении — тысячеле- тий. Но если для археолога остатки матернальной культуры прошлого о- славдяют об‘ект его. СТ[”ШШШПЙ, и он старается их нё только отБрыть, но и зафиксировать, сохранить, определить н описать, то дая ирригатора они только хлам, иногда даже мещающий.его работе и почти всегда выбрасы- ваемый, как совершенно ненужный. Нетрудно понять, что получается из такого положення вещей. Колос- сальные земляные рпбпты, предпривимаемые и проводимые гидростроитель- ствамн нё только не ‹богащают нашего истпричнвкого‘ познання, Но потен- циально даже САХЖИИИШТ его возможности. В самом деде, осповное положе- ние археодогии гласит: „памятник нарушенный-—— есть памятник разрушен- ный“. Гадротехническое же строптельство, обнажая, „выкапывая“ — тысячи памятников матерлальной культуры, всё их нарушает, перемещает, или даже просто уничтожает. Ясно, что при этом раз и навсегда исчезает вслкая воз- можность эти памятники.нзучить п включить в сферу нашего знания. Та- жим образом гидротехник, как будто бы на первый взгляд обдегчающий ра- боту археологии тем, что „открывает ей недра земли“, на самом деле явля- ется (в настоящее время) в большинстве случаев злейшим её врагом,——ван- жалом, разрушающим культурные ценности. Конечно, отсюда отнюдь ве следует вывод, что ирригационное строи- тельство должно прекратиться там, где оно грозит памятникам прошлого. Вывод должен быть совсем иным. А именно: поскольку _ ирригация задевает базу нашего познания материальной культуры, —к её работам должен быть обязательно привлечен и археолог, и тогда извлечение на свет остатков мисторического прошлого, „векрытие ведр земли“, осуществляя непосред- ственные практичесвие задачи дня, будет одновременно в самой шпрокой сте- лени спесобствовать н развитию исторической науки. Что так дело может бызь поставлено,—0б этом говорить не приходится, нбо во мпогих случаях это уже делается. Делается вагранищей и у нас в Союзе. Достаточно указать ва предварительное археологическое обследование района, поддежавшего за топлению при стровтельстве Днепростроя, организацию археодогической ин- спектуры при строительстве Московского метрополитена, решение тщательно изучить памятники материальной кузьтуры по Нижней Волге, которые мо- тут погибнуть при осуществлении проекта „большой Волги“. Пространствен - ная связь гидростроительства © археологией уже осознана, как осознана и ‘необходимость диквидации невольной колдизии между ними, до сих пор су- тщцествовавтей. К сожалению это сознание далеко еще не стало достояннем всех гидростроителей,—и в большинстве случаев это строительство все еще 52