до 40 тыс. Но собрать их действительно дело весьма
трудное; а заставить их драться и содержать в целом
составе своем сколько-нибудь продолжительное время —
еще труднее, даже невозможно. У кого продовольствие
вышло, тот едет домой; и все войско нередко исчезает в
несколько дней, может быть в самую роковую минуту,
которая должна решить участь похода и целого ханства!
Кроме — упомянутого 
— содержания, — получаемого
войсками, при раздаче коего происходят величайшие
беспорядки и злоупотребления, войско и в военное время
не получает ничего, и каждый сам заботится о перевозке
и 
доставке — продовольствия — своего. 
Фуража — не
отпускается вовсе, хотя он там, по бескормице, важнее
всего и становится дороже, чем содержание человека.
Приступая 
к 
городу, 
выступая 
противу 
неприятеля,
войско перемогаетсянесколько дней, неделю, много две,
голодает, воины закладывают сбрую, одежду, оружие за
хлеб и фураж и наконец возвращаются, изморив и себя и
лошадей, восвояси. Орудий у хана всего около 18, но они
в таком положении, что никуда не годны. Вывозят их на
арбах, привязывают орудие непосредственно к арбе и
стреляют. 
Есть 
одна 
пушка 
с 
именем 
императрицы
Елисаветы Петровны и две русские мортиры, орудия эти
завезены туда, как говорят, Надир-шахом. Кроме этого, у
хана 
есть 
несколько 
фалконетов, 
прикрепляемых 
К
седлам верблюдов. Фалконеты эти тонкостенны И, по-
видимому, кованые; 
они, 
должно 
быть, 
вывезены 
из
Персии и служат более игрушкой, нежели оружием.
Праздник 
Курбан-Байрам, 
следующий 
за
подвижным постом Рамазан, празднуется в Бухаре с
возможным — великолепием; 
но 
все, 
что 
я 
видел,
празднество это не стоит, по совести, описания. Все
скудно, 
смешно, 
безобразно 
и 
походит 
на 
какой-то
24
нищенский 
пир, 
в 
котором 
нет 
ничего, 
кроме
бессмысленной толкотни шайки оборванцев.
Бухарцы 
по 
ночам, 
в 
ожидании 
Байрама,
начинающегося с появлением луны, 
сидят на кровлях
своих и пялят глаза на небо; кто первый увидит молодую
луну, 
тот 
подучает, 
если 
два 
свидетеля 
присягнут 
в
добросовестности его, от хана подарок: халат. Утром весь
народ, столпясь вокруг хана, отправляется на молитву, за
город, на открытое место; хан едет в полном блеске, т. е.
в суконном халате своем, 
на коем впереди пары две
золотых кисточек, и перед ним ведут 9 аргамаков его, в
числе 
коих 
была 
пара 
очень 
хороших. 
Кроме 
того
предшествовала хану смешная игрушка: на одноколке,
запряженной дрянною лошадью, которая была накрыта
изношенным халатом, на одноколке этой стоял какой-то
навес или шатер на четырех столбах, обвитый цветными
и парчевыми лохмотьями. Посредине навеса висел род
семигранного 
цилиндра, 
составленного 
из 
восьми
небольших продолговатых зеркал. Игрушка эта качалась
и повертывалась на тряской одноколке во все стороны» и
народ давил друг друга насмерть, пробиваясь к этому
диву. В толпе шли порознь — по два, по три — ханские
воины, человек до 400, которые в самом жалком виде и
вооружении 
выстроились 
за 
городом 
в 
две 
линии,
пропустив хана в средине. Потом на этой же площади
была 
борьба, 
тшум 
и 
крик 
— 
ив 
этом 
состоял
великолепный праздник.
Замечу, при этом случае, 
вообще, 
что рассказы
Бернса, издавшего путешествие свое в Бухару, странно
противуречили всему тому, что мне случалось тут видеть.
Он созерцает все в каком-то блеске и сиянии, между тем
как я видел одно только отвратительное, безобразное,
жалкое 
и 
смешное. 
Или 
г. 
Берне 
с 
намерением
представил Бухару в преувеличенном и разукрашенном