отлично хорошо с европейцами, не хочет навлечь на себя
их неудовольствие и из уважения к европейцам вообще
терпит и Масона. Человек этот живет в 
Кабуле под
предлогом отыскивания древних монет. До него был там
персианин 
мир 
Карамет-Али, 
который получал также
большое содержание, 400 рупий — кальдар или 
100
голландских червонцев в месяц. Но англичане были им
недовольны, 
вытребовали 
его 
в Лудиану и 
прогнали.
Низаметдин 
в 
Бухаре 
держит 
еще 
при — себе
родственника, 
который 
собственно 
исправляет
письменные 
дела. 
Живут 
они 
в 
сарае 
кушбеги, 
по
тамошнему 
великолепно; 
угощают 
знать; 
Низаметдин
одевается щегольски и собою редкий красавец; товарищ
его человек очень смышленый, хотя и неблаговидный, и
играет лице подчиненное, хотя по всему видно, что он
собственно управляет делами. Деньги получают они от
индийских банкиров. Низаметдин старался, немедленно
по 
прибытии 
моем, 
познакомиться 
со 
мною 
и
выспрашивал меня обо всем: о Новоалександровске, о
Новой линии, об отношениях с Хивою и проч. Будучи уже
предупрежден, 
не давал я ему на это положительных
ответов; но он, при всем том, отправил на другой же день
после расспросов письмо через Карши в Кабул. Зная
европейские приличия, ожидал он ответного посещения
моего и, опасаясь этим навлечь подозрение бухарцев, ибо
сам был у меня вечером — втайне одним словом, —
просил меня, через третьего, не навещать его.
Хан нынешний, Батыр-Хан, которого зовут всегда
просто 
эмиром, 
государем, 
всю 
правительственную
власть сложил на кушбеги. Кушбеги, Хаким-Бий, косой
старик, человек пронырливый, крайне корыстный и в
самом деле богат: богаче всех бухарцев и самого хана. Ни
одного 
дела 
не 
допускает 
он 
Ддо 
хана 
и 
делает
совершенно, 
что 
хочет, 
хан 
уже 
не 
в 
силах 
ему
18
противустать. 
Говорят, 
будто 
хан 
дал 
ему, 
при
вступлении на престол, клятву слушаться и уважать его
как отца; известно, что Хаким-Бий и Раджаб-Бик Диван-
Беги 
возвели 
хана 
на 
престол; 
но 
первый 
удалил
последнего и завладел всем. Кушбеги не является по
праздникам на выходы, на салям, во дворец; по званию
есть 
много 
чиновников 
старше 
его, 
хотя 
они 
власти
никакой не имеют; но он бы должен им всенародно
показывать 
некоторое 
преимущество, 
чего 
делать 
не
хочет. Впрочем, где он сойдется с ними случайно, честит
он их и величает, но заграбил всю власть себе, так что
прочих ничтожных сановников почти не слыхать и не
видать. 
Под 
его 
непосредственным 
ведением 
кухня,
конюшня и весь дворец хана и все управление целого
ханства; 
он 
все: 
судья, 
полицмейстер, 
дворецкий,
церемониймейстер, докладчик и первый министр по всем
отраслям 
и 
частям 
государственного 
управления; 
а
таможня, как сказано было уже выше, у него на откупе.
Он выбирает и считает лично хлеб, опресноки, которые
берут 
для 
хана 
на 
базаре; 
он 
печатает 
ежедневно
кушанье ханское и воду для питья в особом сосуде, чтобы
хана не могли отравить; еловом, все, малое и большое,
рук его не минует. Я бывал у него раз восемь, получив от
него приказание заходить, 
и 
говорил и спорил с ним
много. Он бранился за то, что задержали в прошлом году
купцов бухарских, говорил, что пошлет посла жаловаться
на это государю, уговаривал меня остаться в Бухаре и
ожидать отправления посольства.
Я 
представлял 
ему, 
что 
он 
обязался 
посольству
нашему не держать пленных и что, сколько мне известно,
купцы задержаны были только на несколько дней, чтобы
принудить их дать расписки в том, что они освободят
имеющихся 
у 
них 
пленников, 
коих 
знали 
поименно;
прибавил, что, 
по моему частному мнению, довольно