или чайника. Здесь платят в месяц: за комнату 2—4
танег, а таньга около 20 коп. серебром; за кладовую—-7—
14; за конюшни особой платы не полагается.
Снаружи, 
в 
толстых 
глиняных 
стенах 
сарая,
множество 
заломов, 
в 
которых 
торгуют 
мелочники.
Вокруг сарая отчасти прилеплены снаружи избушки,
частию оставлен ход или улица которая так узка, что
двум человекам рядом нельзя пройти Во всех сараях
двери и деревянные работы неимоверно дурны; петель у
дверей нет, а ходят они на деревянном веретене,на пятке
и притворяются не плотно. Хозяин сарая Раджаб-Бик
получает, 
отдавая 
его 
на 
откуп, 
ежегодно 
до 
300
бухарских червонцев. В этом сарае стоят обыкновенно
андаджанцы, 
туркестанцы 
из 
разных 
мест, 
иногда 
и
хивинцы. Длина бока этого сарая до 25 сажен; всего в
нем до 300 жилых нор.
Сарай Аяз больше Раджаб-Бика, но ветх и крайне
неопрятен. 
В 
нем 
пристают 
беглые 
наши 
татары,
афганцы, 
гератцы, 
менялы-бухарцы; 
тут 
же 
живет
известный 
армянин 
астраханский 
Мартын — Егоров
Берхударов. Сарай Аяз той же постройки как и все
прочие, за исключением одного или двух. Но все почти
сараи болыше или меныше разваливаются и вообще в
самом неопрятном и дурном положении. У нас бы никто
не 
согласился 
жить 
в 
такой 
конуре, 
в 
которой
помещаются 
здесь 
богатые 
купцы 
и 
сановники, 
не
подозревая 
даже, 
что 
можно 
бы 
жить 
получше.
Помянутый Берхударов вставил было в дверь свою для
свету, стеклянное окно о 4-х стеклах; это было такое
диво, что весь город сходился смотреть и щупать стекла
эти, поколя наконец их выбили, и Берхударов принужден
был заменить их бумагою.
Сарай 
Ногай 
очень 
ветх 
и 
дурен, 
в 
нем 
едва
возможно жить. Живут там без исключения одни татары
13
(беглые), человек до 1000, по 6—8 в одной конурке, и
проводят большую часть дни на воздухе, за чеботарной
работой. 
Приезжающие 
из 
России 
татары
останавливаются 
тут 
же; 
один 
из 
земляков 
7такого
приезжего очищает ему комнату свою, прислуживает и за
это получает безделицу.
Сарай Тамбаку, получивший название от продажи в
нем табаку. Табак сеют в Бухарии повсюду, но русский
для 
нюхального, 
а 
каршинский 
Ддля 
— курительного
почитаются лучшими. Первый известен под названием
нос или носовой. Довольно странно, что курить и нюхать
строго запрещается, но продавать явно табак и трубки не
запрещено. Курят почти все, нюхают также очень много,
но все это втайне. Сарай Тамбаку выстроен как русский
деревянный постоялый двор; покрыт весь, и свет входит
только в ворота. Комнат не более шести.
Два сарая Ходжа, 
оба 
одних хозяев, 
а 
именно
родственников ханских, 
из 
коих один живет ныне 
в
Оренбурге. Хан объявил сараи эти своими. 
В одном
живут одни индийцы; он велик, но очень ветх и в самом
дурном, 
неопрятном 
положении. 
Замечательно, 
что
отхожее место этого сарая есть плоская кровля верхнего
яруса: десятки людей во всякое время сидят там, под
открытым — небом, 
без 
всякой — огородки, 
— ничем
неприкрытые 
от 
взоров 
целого 
города, 
как 
только
накинутыми на голову халатами.
Сарай Пахта — хлопчатой бумаги. Мал и нечист,
завален весь, сверху донизу, тюками хлопчатой бумаги.
Из деревень товар этот сами поселяне не привозят, но
барьшиники 
ездят 
по 
деревням, 
в 
базарные 
дни,
закупают бумагу и сваливают ее здесь.
Сарай богатого афганца Бедрутдина. Купец этот
имеет жен и дом в Бухаре, приезжает ежегодно из Кабула
и первый капиталист в Бухаре: у него полагают до 40 т.