этот известный 
наездник 
Султан 
Каип-Галий. Таким
образом, 
хивинцы 
поставили 
ныне 
по 
хану 
на 
обе
стороны Аральского моря и распространили власть свою
далее чем когда-либо со времен заложения Оренбурга.
В Хиве живет и действует заодно 
с хивинцами
Юсуф 
— Сарымов, 
сын — известного 
Сарым-Батыря,
разбойника, рода байуллы, отделения байбакты; он ушел
в Хиву назад тому 3 года из-под Уральска, бывал в С.-
Петербурге, имеет две медали, золотую и серебряную, и
причина неудовольствия его вовсе неизвестна. Сюин-
кара, 
который 
прежде 
враждовал, 
делал 
набеги 
на
линию, но со времени заложения Ново-Александровска
пришел с повинною, доселе еще остается верным России.
Помянутый хан Каип-Галий и Сарымов ездили от
хана хивинского сами к нему, к Сюин-каре, но он им
отвечал, что останется русским. Хан хивинский до этого
посольства 
еще 
собрал 
земляков убитого 
разбойника
Кутерабара, чиклинцев отделения тляукабак, старшин
отделений нааар, чурень и других и требовал, чтобы они
платили закят Хиве и делали набеги на Россию и на
кайсаков наших. Хан угощал их и роздал им много
пороху. Кайсаки приобрели ныне также немало пороху в
Бухаре, где он хотя и плох, но необыкновенно дешев —
каких-нибудь два рубля пуд. Они обещались исполнить
волю 
хана; 
но 
бий 
Утарали 
(отделения 
киргиз 
или
тляукабак), в верности коего мы доселе сомневались,
показался в этом случае; он отказался, уехал под видом
болезни в Бухару и пробыл там во все время споров,
советов и приуготовлений. Хан хивинский действительно
в половине января хотел итти на Ново-Александровск; он
собрал до 18 тыс., но по нерешимости войско разошлось
и 
начальник принес 
саблю 
свою хану, прося лучше
отрубить 
ему 
голову 
заранее. 
Этим 
вполне
подтверждается справедливое и неоспоримое мнение, что
хивинцы кичатся только на словах, в надежде на авось,
но что в душе боятся нас и что одною только силою
можно 
изменить 
образ 
их 
действий. 
Старший 
брат
хивинского хана — инак ‚ который как все инаки этого
двойственного правления, пользуется только почестями, а
власти никакой не имеет, крайне отговаривает хана итти
на русских.
Хан 
Хивы 
живет 
в 
дружбе 
со 
всеми 
своими
родственниками, не как бухарский, и обедает не один, а
всегда со всей семьей, До 40 человек, малых и великих.
Этому причиной старший брат, инак, и на него вся Азия
указывает, как на пример. 
Он 
человек кроткий, 
не
добивается власти, и хан его уважает. Хивинские города,
сама Хива и Ургенч, как говорят, гораздо хуже всякой
бухарской деревни, хотя и в этой нет ничего завидного.
Стены хивинских городов весьма плохи и не могут
выдержать 
никакого 
сопротивления. 
Хивинцы 
живут
также хуже, простее бухарцев; пленные наши и персиане
ждут русских в Хиву с того времени, как Аббас-Мирза
был в Хорасане. Этому подал повод персидский батальон,
составленный из русских беглых и пленных солдат. Сами
владельцы 
Средней 
Азии, 
по 
невежеству 
своему 
и
глупости, 
не 
имеют 
никакого 
понятия 
о 
силе 
и
могуществе 
России, 
презирают 
в 
душе 
все
немусульманское и коснеют в черством и однообразном
невежестве своем, не заботясь о будущем, не занимаясь
прошедшим. 
Слухи 
о 
победах наших над турками и
персианами дошли сюда, 
в Среднюю Азию, 
в самом
искаженном виде и большею частию почитаются какою-
то сказочною молвою 
и 
мало кто этому верит. Сам
кушбеги бухарский спросил меня, правда ли что мы
победили персиан и турок и что взяли с них столько-то
миллионов? На утвердительный ответ мой отвечал он