говорит С. А. Яковлев, степи на западном Кавказском хребте подымались и до высших
точек перевалов, может быть даже переходили на южный склон, так как мощность
ископаемого гумусового горизонта в вышеописаном месте равна до 100 см,
следовательно, мощность давшего ему начало чернозема была не менее 160 см, а столь
мощный чернозем не мог развиться на границе черноземной области. Ныне в
Кубанской области степи распространены там, где выпадает не более 600 мм осадков; в
описанном же районе доисторических степей ныне выпадает не менее 1000 мм влаги,
при каковых условиях трудно ожидать образования степей. Поэтому проще всего
допустить изменение климата в сторону большей влажности. Кроме того, С. А. Яковлев
в письме от 27 ноября 1913 г. любезно сообщает мне, что к северу от Екатеринодара и
станицы Баталпашинской он наблюдал наступание черноземов на каштановые почвы,
выражающееся в опускании слоя уплотнения в нижнюю часть горизонта В в
потемнении верхнего слоя А, исчезновении трещиноватой структуры и опускании
горизонта вскипания.
В области Эльбруса сосна вытесняется ныне елью и. пихтой, что указывает на
увлажнение климата. По мнению Н. А. Буша, современному сравнительно влажному
климату здесь предшествовал более сухой, когда горы, кроме самых верхних поясов,
заселились горно-степной флорой; затем климат стал более влажным, и степная флора
сменилась сосновыми лесами. Н. И. Кузнецов признает послеледниковую сухую эпоху
также для Терской области. С геоморфологической точки зрения доказательством
сухого послеледникового времени на северном склоне Кавказа могут служить
известные следы деятельности ветра на Кольце-горе у Кисловодска, являющиеся в
форме ниш, грибообразных утесов, пещер и полостей - все форм выветривания,
чуждых теперешнему климату этих мест.
Итак, в южной России, в Румынии и в Сибири лес надвигается на степь. Как бы
ни смотреть на этот факт, какими бы причинами ни объяснять безлесие южнорусских
степей, все же при таком положении вещей говорить об иссыхании степей не
приходится. Ибо, если даже согласиться с мнениями Костычева и Поржанского, что
безлесие южнорусских степей зависит не от климатических причин, все же не может
подлежать сомнению, что прогрессивное высыхание степей несовместимо с
распространением леса на область степей: по данным Ебегтауега (1900), уже при
выпадении осадков в количестве менее 400 мм в год существование леса не
обеспечено; Г. Н. Высоцкий же считает даже это количество недостаточным для
степной полосы южной России, где весьма значительна испаряемость.
Каких-либо положительных данных, позволяющих допустить естественное
остепнение или усыхание нашего юга, у нас нет - таково мнение и Г. И. Танфильева.
Правда, Г. И. Танфильев держится взгляда, что безлесие степей зависит не от
климатических причин, а от почвенных, именно от богатства почвы и подпочвы степей
углекислыми и хлористыми солями. Однако, это изобилие солей в почве степей
свидетельствует о том, что здесь в течение значительного (геологически) периода
времени в почве имели возможность накопляться соли, т. е. растворимые продукты
выветривания пород, развитых в степях, а также продукты иллювиальных процессов.
Это, в свою очередь, показывает, что, в течение всего периода накопления солей в
почве, не выпадало значительно более атмосферных осадков, чем теперь, иначе соли не
накоплялись бы, а были бы выщелочены из почвы и унесены, подобно тому, как в сев.
России, где выпадает значительно больше осадков, чем на юге, мы не замечаем избытка,
солей в почве. Справедливо замечает Богословский, что накопление солей в почве
степей имеет ту же причину, что и скопление солей в бессточных озерах, именно -
сухость климата. В северной полосе России, где климат гораздо влажнее, соли ни в
почве, ни в озерах не накопляются.