долговременной культуры. Излишне говорить, что в естественных условиях ничего
подобного происходить не может. Вот, что говорит Бычихин: почвы южной России,
приближающиеся по своему механическому составу к типичному лессу, в естественном
состоянии имеют зернистую структуру; под влиянием обработки, структура эта
исчезает, и почва принимает порошкообразное или пылеобразное строение. "Почвы с
такою пылеобразною структурою наиболее подвержены процессу выдувания, а так как
подобную структуру почвы приняли, благодаря усиленной зерновой культуре, в
течение последних 2-3 десятков лет, то, несомненно, к этому времени и должна
относиться наибольшая степень выдувания".
В последнее время Неуструевым (1910) доказано, что в современную эпоху в
Туркестане "эолового" лесса не образуется. Верхние горизонты лесса преобразованы в
типичную, нормальную почву, - серозем, приписывать которому ветровое
происхождение столь же мало основания, как почвам бурой, каштановой или
черноземной зон. В ряду прочих зональных почв сероземы занимают совершенно
определенное географическое положение, залегая к югу от зоны северно-туркестанских
карбонатных серо-бурых суглинков. Димо (1910), исследовавший почвы Голодной
степи Самаркандской обл.. равным образом не находит, чтобы там образовывались
почвы путем отложения пыли. К. Глинка (1915), являющийся сторонником ветровой
гипотезы, тем не менее признает, что отложение лесса в Туркестане давно уже
прекратилось и что если в настоящее время и наблюдается здесь перенос пыли, то
такой же процесс можно наблюдать и в других полупустынных и даже степных
районах, не имеющих лессового характера.
Таким образом, следует иметь в виду, что когда мы говорим об "эоловых"
почвах и вообще о геологических образованиях, отложившихся нацело или почти
нацело из атмосферной пыли, мы вращаемся в области предположений, но не
наблюдения реальных явлений. Если при теперешних физических условиях Туркестана,
где на низинах в течение летних месяцев не выпадает ни капли дождя, где у подножия
гор имеются степи, которые по ветровой гипотезе, фиксируют пыль, если даже в такой
стране, в которой, казалось бы, собраны воедино все условия для образования и
накопления атмосферной пыли, тем не менее не образуется "эолового" лесса, то трудно
себе представить, при каких вообще условиях он может образоваться.
Роль пыли. Мне представляется, что вообще роль пыли в жизни суши сильно
преувеличена. На ХГ съезде естествоиспытателей и врачей в Москве проф. Андрусов
спрашивал противников ветровой гипотезы, куда девается пыль? На это я ответил бы
так: пыль в сухих областях переносится ветром по поверхности почвы до тех пор, пока
она не попадет в солончак, наполненный водою такыр, озеро, речку или реку или,
наконец, в море (как, напр., пыль из Сахары уносится по большей части в
Атлантический океан).
Приведем два примера, иллюстрирующих сказанное. Вот как описывает
очевидец процесс отложения и последующего переноса пыли в Персии, у Ардистана
(город в 240 вер. на ЮЮВ. от Тегерана), в конце марта. После тихой и ясной ночи "за
каждым камешком, соломинкой, былинкой" наблюдалось отложение "тонкого слоя
лессовой пыли; она совершенно похожа на растертый между пальцами лесс. Солнце
стало припекать, подНЯЛСЯ легкий ветерок, и осевший лесс снова поднялся в воздухе".
(Матасен 1905, стр. 545). Калицкий (1914. стр. 15) следующим образом описывает бурю
у Нефтяной горы, что в Закаспийской области близ станции Балаишем, лежащей среди
песчаной, щебневой и солончаковой пустыни. Буря с востока началась ранним утром 1
(14) апреля; ветер достигал такой силы, что трудно было итти против ветра; дома все
было покрыто густым слоем песка. После этой бури воздух был до такой степени
наполнен взвешенной в нем пылью, что два дня не было видно ни Большого, ни Малого