8. Фауна лесса. Элементы фауны лесса. Остатки водной и прибрежной фауны. Остатки
степной фауны. Заключение.
1. Гипотезы о происхождении лесса.
В настоящее время распространением пользуются две гипотезы относительно
происхождения лесса.
1. Одна из них - ветровая (эоловая), творцом которой является Рахтгофен (1877),
рассматривает лесс как осадок атмосферной пыли. К числу сторонников этой гипотезы
из русских ученых принадлежат: Миддендорф (1882), И. Мушкетов (1886), С. Никитин
(1886, 1895), Черский (1888, 1891), Н. Соколов (1896), В. Обручев (1894, 1895, 1911),
Тутковский (1899), Н. Сибирцев (1901, 2-е изд. 1909), Криштафовач (1902), К. Глинка
(1908), Фрейберг (1910), Танфильев (1912), Архангельский (1913), Ласкарев (1914),
Набоких (1915), Миссуна (1915), Богданович (1917) и др. Из иностранных ученых
назовем Вальтера (1900), Пенка и Бриннера (1909), Ваншаффе (1909), В. /: 
(1907),
Наие (1911), Махачека (1912).
2. Другая гипотеза - делювиальная. Она объясняет происхождение лесса смывом,
при помощи дождевых струек, продуктов выветривания различных коренных пород и
отложением продуктов смыва на склонах и у подножия возвышенностей. К этому
объяснению, с некоторыми видоизменениями, примыкают: Армашевский (1883, 1903),
Гаррагеп: (1883), Докучаев (1886), Гуров (1888), А. П. Павлов (1888, 1898,1903, 1910),
Неуструев (1910), Димо (1907, 1910), Захаров (1910) и др.
3. Наконец, упомянем о третьей группе гипотез, которые можно объединить под
именем ледниковых. По этому воззрению, лесс является отложением ледниковой мути,
вынесенной талыми водами ледника.
Родоначальником этих взглядов может считаться Ляйель (1834),
рассматривавший лесс в бассейне Рейна как аллювиальное образование, отложенное
Рейном в ледниковое время, когда Альпы доставляли рекам много ледниковой мути. К
числу видных сторонников ледниковой гипотезы относится Кропоткин (1876, прил.,
стр. 20-22). Указывая на присутствие в лессе сухопутных моллюсков и отсутствие
слоистости, этот автор принимает, что лесс откладывался на суше, покрытой травяной
растительностью и наводнявшейся временными потоками или периодическими
разливами рек, "подобно тому, как наростает теперь нильский ил, с которым лесс
тожествен по составу". Ил, давший начало лессу, не мог быть, по взгляду Кропоткина,
продуктом истирания в самом русле реки местных горных пород, так как эти продукты
в реках обычно рассортировываются на глину и песок; материал, годный для
образования лесса, дает только растертая ледниковая грязь, разносившаяся реками из
под ледникового покрова. Для образования мощных толщ лесса нужны, по Кропоткину,
следующие три условия: 1) существование больших рек или множества мелких потоков,
не имеющих еще определенного русла, 2) возможность сильных половодий, 3)
наличность моренного насоса, размываемого рекою и мелкими потоками. К этому же
взгляду примкнул после полтавских исследований и Докучаев (Вест. Ест., 1892),
признавший здешний лесс за "ледниковый ил, отложившийся на суше из глетчерных
вод"; во время "ледниковых водополий" тончайшая ледниковая муть откладывалась на
суше, уже одетой богатой травяной (местами, и лесной) растительностью и обитаемой
степными животными (см. также "Наши степи прежде и теперь", стр. 16-17). Такого же
взгляда держится и один из участников полтавских исследований, Агафонов (1894).
Наконец, и Кудрявцев (1892), работавший в Черниговской, Орловской и Курской
губерниях, считает лесс за ледниковую муть, отложенную в широких и мелких
бассейнах; лесс есть элювий ледниковой мути.