Глава тринадцатая.
еще ме покрыла вода. Там, где сейчас бумуют реки, было
суко. Торчали. камни и обломки ска
Го были последние дни на канале. Стены бараков и 
7еле-
графиые стодбы были заклеены приказами о ьготах,
—- Еще не поздно -
Не заслужившие льгот Могут их еще заслужнть»
Всюду, на улицах н в бараках, можно было услышать такие
разговоры
=5 НУ куда поедешь_отсюда? 
3
— В Донбасе, что ли. Я подагаю, что там слесарю работа
найдется. 
°
5С твоей,специальностью н пропадешь!
— Эх, Москва, красная столица, хороший городок, 
— 
вады-`
зает ктолто на своей убраиной елочками койке.
— 
Держи карман, 
— отвечает другой, 
— в Москву не пустять.
— 
Пустят. 
Г
Сегодня на строительстве— 
день отдыха. В дальнем угАу
барака шаваньского трудколлектива тридцатипятинков стонт -
коробленное и расстроенное пнанино. Георгий Пешаков. низко
склонился над клавнатурой. Он играет одним пальцем, обходя
черные клавиши.
— А что, — откликается кто-то с соседней койки, 
— очень.
в Москву захотелось?
— Так точно, 
— отвечает первый, 
'
— А мке на Москву наплевать. Я туда по доброй воле н
поеду. Опять зашьешься, к Вулю поподешь-.
— Значит в Кривой Рог.
— Именно. В 
Москве урки. зашевелятся, вот, скажут, прич
схал на нашу голову, лягавый..
`Укладывались последние мосты, строились арки. Люди.гото-
вились к возвращению на родину. 
Каждый день на участки,
подавались списки. То были перечни лучших. Каналоармейцых
художники 
рисовали 
портреты 
героев-строителей, 
каналоарт
мейцыгактеры. тотовили. 
праздничные выступления, 
_Всюду-т)
и в Медвежьей горе, н в Повенце, и в Шавани, и в Сегежеу
и в Шижне, и в Сороке 
— всюду было ощущение праздника.
У каналоармейцев появилось великое любопытство к тому, что
пнсали о канале газеты, Иногда охи скептически качали голо-
вами
—- Не ак написано.
Но даже этот скептицизм был своеобразным оттенком строй-
тельной гордости. «И стоит отметить сще то чувство справедлие!
вого раздражения, которое нспытывали каналозрмейцы, когда /
в эти дни сюда попадал чужой человек. Первое: приезжий не
зндел того, что здесь было, Мог ли он жак сдедует представите
сгбе те чудесь, что аТВориля стронтели? Второе: ои еще кЗ
ыыыа чаа 
оо
видел канала в движении. Приезжие были похожин на гостей,
тришедших раныше времени: 
хотя 
ужин уже готов, но не по-
стлана скатерть н не расставлены горшки с цветами.
`Удивительно заботливо каналозрмейцы убирали канал. Знает
ли Этот коренастый каналоармеец в серо-зеленой телогрейке, что
ооы ВОЕВрену о нь плонела оао ЕНОар 
оаеов
Фразы является граф Альгаротти? Нет, не энает. Но ему явно
иравятся слова, 
которые он выкладывает дерном на берегу к
нала: 
«Окно в мир». Огромные саженные буквы Видны далеко-
'Итак, прорублено окно в мир. Фааг судоходства поднят над
Карелней. Вода налоднила бьефы. Вода пущена в первые семь
лалюзов, «Чекист» миновал первый маяк, вступил в канал, и пе-
ред_ним открылись тысячепудовые ворота первого шлюза.
За «Чекистом» пошел караван. 
Землечерпалка, — протянув:
в небо длинный, железный хобот, отправлялась углублять фар-
ватер. За ней плыло несколько барж.
На борту парохода стоит главный инженер Хрусталев. Впе-
чатления привычно складываются в его уме фразами.техниче-
ского_отчета,
«Стены тех конструкций, которые у нас применены, 
— ря-
жжевые, вдвое выше обычных.. Шлюзы стоят на мягких груп-
ах
`Рядом с Хрусталевым взволнованный и сосредоточенный ре-
экиссер_повелецкой агитбригады. Он сочинаяет стихи. 
Стихи
должны быть готовы к вечеру. Начало уже есть:
«Ченнст»
‘разрежет
пераум, стрмннцу
Бемеретрояь
Пущена вода. Пароход всходнл, ках на дрожжах. На глазах
у всего южного лагеря пароход поднимался,
Ог пены стало светло в Шлюзе.
— Воднения в камере шлюза не замечается, 
— продолжает
мысленно 
отчитываться Хрусталев. 
— Напряжение 
на 
|тросах
меньше, чем предполагалось по расчету.
Поэт стоит, иша слов, подбирая стихи:
Вот х парочел
‘одовеа © причымуь
ан ворот
Р 
СщДИ
Беломорскочненского калаля-