Гравда социалиэма 
п
На Беломорском канале полуграмотные люди учились по-
ннмать правду у людей своего класса, понявших ее. 
Это давало
поразительно богатые результаты. 
Полуграмотные мюди 
ви
дели, что рядом с: ними работают ученые старики и пожиль
инженеры, враги рабочего класса, и видели, 
Как эти умные,
образованные люди — враги — превращаются в энергичнейших
сотрудников рабочих, действуют «ударно», не щадя своих сил,
и действуют «за совесть», а не «а страх». 
Сотни содиально-
больных и «опасных» записывались в бригады ударников, ста-
новились каналоармейцами, лично и сознательно заинтересован-
мыми в успехе дела.
"Там было порядочное количество деревенских кулаков. Мно-
тие из них тоже хорошо работали. 
Вначале 
их побуждало
к этому гордое сознание ими 
своей значительности 
в мире;
сни — «хозяева», они должны показать «воришкам», как умеет
и может работать «настоящий» человек, «хозяин». Но гскоре
эта гордость уступила место.чему-то другому, что едва ли было
понятно и самому «кулаку». Являясь к начальнику работ, ©н
деловито говорил ему: 
наказан он за то, что скрыл хлеб и со-
седям советовал скрывать. 
На допросе, после ареста, он не
сознавался в этом, теперь 
— сознается: 
скрыл! И подробно рас-
сказывает, где и сколько спрятано хлеба им, сколько и где спря-
тали односельчане. 
*
Это были наиболее «трудновоспитуемые» люди. 
В сопро-
тивлённи законным требованиям государства они доходили дЭ
мрачной жестокости. Один из них, спрятав 450 пудов зерна,
допустил умереть от голода двух детей своих и жену, и сам ото-
щал до полусмерти. Но и в этих полулюдях, идолопоклонниках
частной собственности, правда коллективного труда пошатнула
зоологическое индивидуальное. 
Вот как рассказывал © своем
отрезвлении один из «хозяев», владелец хутора:
«Я — житель тех годов, когда начальство по морде било и
за внну, и для забавы, для оказательства силы. В 902 году
губернатор Оболенский в нашей деревне пятого порол, так я
тоже в тятых оказался. В 906 тоже попало маленько, да
в тюрьме повалялся четыре месяца. 
Пришла думка: нехай
люди живут, як хочут, 
— буду жить, як можу! В гражданску.
войну у меня хутор был, волов три пары, две-——мон, одна 
—
братова, а он—-в партизаны ушел, да и пропал. 
Кони были,
было трос австрняков нашей речи, пленники с Галичины. На-
скочили белые, бычка зарезали, коней свели. 
Красные при-
ли 
— 
кроме хлеба ничего не взяли, а хлеба у меня богато
было. 
Потом 
— снова белые, а за ними 
— немцы. Ну, прямо
скажу, немцы разорили все мое хозяйство так, что я даже уда-
виться хотел. 
Кончилась война, приложйл руки к делу 
— за
четыре года обжился не плохо. 
Левизором был в сельсовете,