леные объятья, и высокая трава, обступивши, скрыла их, и толь-
ко казачьи черные шапки одни мелькали между ее колосьями
.‚‚. Вся поверхность земли представлялась зелено-золотым океа-
ном, по которому брызнули миллионы разных цветов. Сквозь
тонкие, высокие стебли травы сквозили голубые, синие и ли-
ловые волошки; желтый дрок выскакивал вверх своею пирами-
дальною верхушкою; белая кашка зонтикообразными шапками
пестрела на поверхности... Под тонкими их корнями шныряли
куропатки, вытянув свои шеи. Воздух был наполнен тысячами
разных птичьих свистов». Будем справедливы, у Н. В. Гоголя
слишком гиперболизировано описание буйной растительности,
но эмоциональность восприятия степных просторов передана
замечательно.
Яркие картины былого степного раздолья описаны И. С. Ники-
тиным:
По всей степи — ковыль, по краям — все туман.
Далеко, далеко от кургана курган;
Облака в синеве белым стадом плывут,
Журавли в облаках перекличку ведут.
Вот и речка... не верь! то под жгучим лучом
Отливается тонкий ковыль серебром.
Высоко-высоко в небе точка дрожит,
Колокольчик веселый над степью звенит.
В ковыле гудодень — и поют, и жужжат.
Раздаются свистки, молоточки стучат;
Средь дорожки глухой пыль столбом поднялась...
На все стороны путь: ни лесочка, ни гор! Необъятная гладь!
Необъятный простор!
Плодородные черноземы в середине ХТХ века были воспеты
А. К. Толстым:
Ты знаешь край, где все обильем дышит,
Где реки льются чище серебра,
Где ветерок степной ковыль колышет,
В вишневых рощах тонут хутора,
Среди садов деревья гнутся долу
И до земли висит их плод тяжелый.
К этому же времени относятся слова воронежского народного
поэта А. Кольцова:
388