листическому естествознанию в целом. В прошлом подобные
взгляды (”преобразовательский зуд”) часто давались в неприк-
рытом виде, но затем стали выражаться в размытой, иногда
даже неосознанной форме, зато тиражировались на большее
число носителей. Недостаточное экологическое воспитание
специалистов нескольких генераций ощущается не только в
сельском хозяйстве. Вопреки твердой позиции ”большой” науки
среди ЛПР укоренилось весьма терпимое отношение к экологи-
ческим нарушениям, убежденность в неизбежности жертв во
имя ближних целей.
Такая ”спринтерская” психология формировалась десятиле-
тиями функционирования сельскохозяйственного производства
в режиме чрезвычайного или осадного положения, т. е. под
прессом хронического острого дефицита продукции. Бесспор-
ный приоритет в глазах ЛПР разного ранга приобретала ее
максимизация в текущем году, хотя бы и за счет снижения
плодородия почв и природного равновесия. Нетрудно вспом-
нить, Ккак очередной неурожайный год (вследствие погодных
аномалий) влек за собой нарушение общей системы хозяйство-
вания, в частности севооборотов, ликвидацию паров и т. п. Быст-
рая сменяемость руководителей хозяйств в решающей степени
зависела от выполнения годового плана, что также не ориенти-
ровало на долгосрочные программы воспроизводства плодоро-
дия угодий. Закономерно, что последнее, как правило, намного
выше, если председатели колхозов или директора совхозов
работают на своих должностях длительное время, т. е. действи-
тельно осознают себя хозяевами.
Философское объяснение современного образа науки, ее
логики и эволюции невозможно без учета взаимосвязей с исто-
рией общества, и выше мы уже делали попытку проследить
некоторые из них. С известной условностью можно, по-видимо-
му, рассматривать сегодняшний образ почвоведения как функ-
цию следующих ведущих факторов: исходного состояния самой
науки, ее отношений с практикой, влияния других наук, притом
не только ’соседних”, сотрудничества с зарубежными школами
и, конечно, общей социальной атмосферы в обществе. При этом
нельзя забывать о значительной инерционности научной дея-
тельности, когда ее реакция даже на временное, но сильное
воздействие может сохраняться в течение десятилетий.
С этой точки зрения понятны причины контраста между
высоким в целом уровнем работ в области советского теорети-
ческого почвоведения, особенно в области генезиса и геогра-
фии почв, и очень неравномерной изученностью отдельных
разделов прикладной науки, по ряду которых мы отстаем от
других стран. Об этом свидетельствует даже такой чисто фор-
мальный показатель, как доминирование академических работ
в сборниках, регулярно выпускаемых к конгрессам Международ-
15