несколько сотен кяризов, и на каждом из них - в среднем по 300 и более колодцев. Каждый из
кяризов отличался своим характером, дебитом и эффективностью. Например, большой кяриз по
имени Кальта выносил на равнину в среднем более 500 л/сек воды, уменьшаясь в засушливые
годы до 130-140 л/сек. Некоторые подземные водопроводы подавали воду прямо в город или
крепость и имели стратегическое значение. Такой кяриз сохранился в городе Нур-Ата; его арыки
облицованы керамикой. Нуратинский кяриз заканчивается прудом (хаузом), расположенным в
центре города; вода в нем считается святой.
На территории Туркмении было построено более 1100 кяризов, причем еще в 1920 г. существовало
около 200 действующих кяризов. В Туркмении кяризы строились в основном на подгорной равнине
к югу от Каракумов, что позволяло местному населению использовать воду с гор Копетдага. Таким
образом, благодаря системе кяризного орошения тысячи квадратных километров предгорной
пустыни стали пригодны для земледелия и жизни. Некоторые из кяризов действуют и по сей день,
но значительная их часть заброшена в связи с переходом к наземному орошению (в Туркмении это
произошло с запуском Каракумского канала). С точки зрения оптимизации и водосбережения
крупные наземные каналы уступают системе кяризного орошения. Кяризы являются идеальным
решением 
для 
интенсификации 
сельского 
хозяйства 
засушливых 
областей 
в 
предгорьях.
Минимальные транспортные потери (при фильтрации в почву, испарении и др.), снижение угрозы
подтопления и засоления угодий, отсутствие контакта с минерализованными водами обеспечивают
эффективное использование каждого кубометра воды.
Вне всякого сомнения, кяризная техника подачи воды на равнину могла бы быть органично
вписана в современное водоснабжение предгорной полосы юга Центральной Азии, вдоль всего
ее горного обрамления. В отличие от строительства каналов, восстановление еще уцелевших
кяризов не потребует больших капиталовложений. Гораздо сложнее восстановить технологию
прокладки новых кяризов, которая, к сожалению, в значительной степени забыта. Неизвестно,
как мастера ориентировались под землей на глубине почти 100 метров, как работали в условиях
водонасыщенных грунтов, как контролировали угол наклона тоннеля. Нельзя было ни опустить
русло водотока слишком глубоко, ни поднять его выше нормы; в местах перегиба неизбежно
начался бы размыв или, наоборот, застой воды и заиливание. Через шахты, по которым
строители поднимали на поверхность горную породу, в кяриз проникал дневной свет, но пройти
по галереям можно было только согнувшись. К тому же в кяризе не было пространства для того,
чтобы размахнуться лопатой или заступом. Непонятно, какими инструментами работали
мастера-кяризники. Известно лишь, что они пользовались большим почетом, а их «незыблемые
и неоспоримые» права на воду, и это — при ее жестком дефиците, даже записывались в
мусульманские книги по правилам водопользования.
В истории земледелия таджикского и других народов Средней Азии кяризы известны с древних
времен; они имели большое значение в экономике стран и хозяйственной жизни людей.
Кирязы использовались в городах Пенджикент (Согдийская область Таджикистана) и Нур-Ате
(Самаркандская область Узбекистана).
До вхождения Средне-Азиатских стран в состав Российской империи, кяриз был активным
действующим звеном в системе орошения сельскохозяйственных земель. Но с образованием
Туркестанского генерал-губернаторства (1870) старая система орошения края была заменена
российской системой земледелия. Со временем в Средней Азии перестали существовать почти
все кяризы, за исключением сооружения в Нур-Ате, использующегося до сих пор. В настоящее
время действующие кяризы и детальные данные по технике их прокладки можно найти в
Афганистане и Иране.
40