на работах Коссовича, Ротмистрова, Лебедева и других исследователей, в общем отвечают наблюдающимся явлениям. Но эксперименты Колясева — отчасти вследствие их неряшливости, о которой мы уже писали { ранее (Роде, 1943), отчасти в силу их искусственности и оторванности от при-- родных условий — дают весьма мало для познания сущности явлений и, в частности, для установления тех критических величин влажности, при которых изменяется подвижность почвенной влаги и механизм ее передвижения. Нельзя же, в самом деле, на пятачках толщиной в 2—3 мм «моделировать» процессы, происходящие в почвенной толще. Переходим к третьему. случаю — к вопросу о подвижности влаги в почве, обладающей макроструктурой. Отличительной чертой такой почвы является то, что каждый структур- ный комочек обладает собственной системой тонких пор различного раз- мера, которые открываются в относительно крупные межструктурные поры. Подвижность влаги в таких почвах при высоких степенях увлаж- нения, близких к величине ПВ, будет, очевидно, весьма высокой, так как при этом влагой будут заполнены все межструктурные поры, обладающие относительно большим поперечником и поэтому сообщающие почве высокую водопроницаемость. Подвижность влаги`при таких степенях увлажнения может характеризоваться коэффициентом фильтрации. Можно предположить (прямых экспериментальных данных для дока- зательства такого предположения, повидимому, не имеется), что с пони- жением влажности структурной почвы до величины НВ влага из межструк- турных промежутков и пор исчезает или почти исчезает, сохраняясь преимущественно лишь во внутриаггрегатных порах. Способность влаги к передвижению внутри отдельных аггрегатов управляется, вероятно, теми же закономерностями, о которых мы говорили применительно к грун- там и почвам микроструктурным. И для аггрегатов, вероятно, можно найти величину ВРК, при которой подвижность влаги внутри аггрегата резко уменьшается. Однако картина сильно изменится, если мы будем иметь в виду почвенный слой более или менее значительной толщиИнЫ. Так как поверхность соприкосновения почвенных комочков друг с другом очень мала по сравнению с общей поверхностью каждого комочка, воз- можность передвижения влаги под влиянием сил любой категории из комочка в комочек чрезвычайно ограничена. Иными словами, водное тело, находящееся в структурной почве, если и сохраняет при влажности, равной НВ, свою сплошность, то в то же время оно оказывается состоящим из отдельных водных «телец», приуроченных к отдельным комочкам почвы, причем перешейки, связывающие между собой эти тельца, чрезвычайно узки и при малейшем уменьшении влажности почвы разрываются в пер- вую очередь. Остающаяся после этого в комочках влага может сохранять свою подвижность только в пределах каждого отдельного комочка. Таким образом, в почве, обладающей макроструктурой, мы можем ожидать наличия лишь одной величины влажности, при которой подвижность влаги меняется более или менее заметно. Эта точка должна лежать близко к величине НВ. И действительно, как показали опыты Абрамовой, уже цитировавшиеся нами выше, восходящее передвижение влаги при испа- рении из структурного чернозема прекращалось при влажности равной 33,0%, в то время как НВ того же чернозема равнялась 36,0%. Эта величина, повторяем, относится к подвижности влаги в некотором слое почвы в целом. В подвижности почвенной влаги внутри структурных комочков могут наблюдаться скачкообразные изменения и при других величинах влажности, но экспериментальных данных, которые позволили бы установить наличие таких скачков, повидимому, не имеется. Уменьшение подвижности почвенной влаги в структурной почве до нуля или почти до нуля при достижении влажностью величины НВ 422